— Ты хотел крови, — сказал Никита слуге из Инферно. — Я отдаю тебе врага. Сделай так, чтобы о нем никто никогда не узнал. Даже даосы, ведающие пути в иных измерениях, не должны знать об этом человеке ничего.

— Уважил ты меня, Хозяин! Такого подарка я не ждал! — в глазах демона зажглись темно-багровые точки. — Но мой день рождения наступает сразу после праздника Бельтан! [11]

— Шутник, — проворчал Никита, поеживаясь от холода, исходящего от Дуарха. Невероятно, как огненный демон умудрялся морозить все вокруг себя. — Делай свое дело и возвращайся к себе. И еще один приказ. Нужно найти труп его подельника и надежно запрятать, как ты умеешь.

Навалившаяся на плечи тяжесть необходимой жестокости едва не согнула его. Уйгур что-то замычал, дергаясь всем телом, но Никита старался не смотреть на него, боясь проявить великодушие по отношению к врагу и глубоко оскорбить своего демона.

— Все сделаю! — Дуарх колыхнулся и приблизился к пленнику, закручивая вокруг него смертельную воронку. — Ступай, Хозяин! Не стоит тебе смотреть на это!

Никита поднялся в гостиную и устало присел на диван. Яна, метнувшись на кухню, принесла ему кружку с горячим чаем. Поблагодарив девушку, волхв осторожно отхлебнул сладкого и ароматного напитка. Он не осуждал себя за не самое приятное решение в своей жизни. Аноре пытались нанести вред, и при благоприятном исходе акции девушку ничего не смогло бы спасти. «Лотос» бросил ему вызов не в самый лучший момент. Никита ощущал надвигающуюся бурю; в столице началось какое-то непонятное и неприятное брожение. Но приоритетной целью сейчас становилось Верхотурье.

— Едем домой, — сказал волхв, и все облегченно вздохнули. День выдался суматошным и тяжелым. — Насчет пленника… Забудьте, что видели. Лязгун, Слон! Спуститесь в подвал и наведите порядок. Свет не забудьте погасить. Да не пугайтесь вы так! Никого там нет. И не было. Никогда не было.

Вологда, «Гнездо», сентябрь 2015 года

Закат и в самом деле был красив. Облака, опустившиеся к горизонту, еще светились желтовато-золотистыми красками, а те, что стояли выше — уже налились лилово-чернильной темнотой. Между ними еще просматривалась прослойка серебристого цвета, но и она уже блекла с наступлением вечерних сумерек.

Никита зачарованно наблюдал за гаснущим днем и не мог заставить себя сдвинуться с места. Хотелось отключиться от реальности, перевести дух, не думая о завтрашних хлопотах и заботах. Его готовность к физическим нагрузкам и постоянным действиям закалили не только тело, но и душу. Жизнь из одной фазы движения в другую — вот что держало в узде Никиту, создавая ощущение бесконечных хлопот.

Редко выпадали моменты, когда молодой волхв пытался осмыслить то, ради чего хотел подняться на недосягаемую высоту; то, что оказалось неподвластным его прадеду, его предкам. Возведение фундамент семейного и кланового благополучия требовало неимоверного напряжения. Молодость еще не готова принять ответственность, а зрелось уже торопит устранить ошибки прошлого. И лишь старость может окинуть опытным взглядом вспаханное поле и оценить свой труд. Правда, плодами сей деятельности будут пользоваться потомки. И так по кругу, по вечному кругу жизни…

— О чем задумался? — Тамара прижалась к мужу сбоку. — Ты уже полчаса стоишь на одном месте, и даже не пошевелился. Медитируешь или делаешь вид занятого хозяина, чтобы никто не приставал?

— Ага, чтобы не отвлекали, — пошутил Никита, вдыхая запах духов. — Присоединяйся, посмотри на эту красоту.

Тамара, кутаясь в теплый плед, молча созерцала картину сгущающихся сумерек. В парке зажглись фонари, из-за деревьев стали видны сиреневые всполохи магической защиты, повторяющие контуры забора. С наступлением ночи активировались силовые щиты; урча мотором, по технической дорожке проехал патрульный внедорожник.

— Как дети? — спросил Никита, и не удержавшись, поцеловал Тамару в бархатистую щеку.

— Слушают вечерние сказки от Любови Семеновны, — усмехнулась супруга. — А тебе стоит побольше уделять внимание Мише и Полине. Сколько дней тебя не было?

— Три, — признался Никита. — Но я все исправлю. Завтра никуда не поеду. Будем играть, дрессировать Вожака со своей зверской командой и изобретать фокусы.

— Мишка будет рад, — Тамара попробовала пригладить волосы на макушке мужа, непокорно торчащие в разные стороны. — Как там наша Аня? Держится?

— Получше меня, — бодро ответил Никита, и обхватив Тамару за талию, притянул к себе. Прижавшись друг к другу, они с интересом глядели на темнеющий горизонт с блекнувшими красками заката. — Я дал команду охране сопровождать девчат не по отдельности.

— Ты же понимаешь, нас не оставят в покое, — тихо проговорила жена.

— Нет, не оставят, — бодро ответил Никита. — Но я постараюсь перенести боевые действия подальше от нашего дома. Как только Тагир с Арсением выявят китайскую нору, я тут же залью водой.

— Порой у меня возникает желание перебраться в Петербург, — вздохнула Тамара. — Почему-то стала ощущать себя здесь как рыбка в маленьком аквариуме. Бьюсь носом об стекло, бьюсь — и тоскливо смотрю на огромный мир, недоступный мне. Кажется, я переоценила свои силы…

— И это говорит мне расчетливая женщина с железными нервами, — хмыкнул озадаченный Никита.

— Нет, я не спорю, здесь хорошо, — в голосе Тамары появились бодрые нотки. — Конечно, природа, лес, чистый воздух — это полезно для ребятишек. Но чем дальше оцениваю перспективы, тем больше задумываюсь, где их обучать.