Выкрики с мест.

– Дешевая демагогия!

– Старьем торгуете, профессор!

– Вы обещали отвечать без выкрутас!

С сознанием полной безнадеги я еще пытался перекрыть, удержать, доказать:

– Вода замерзает при температуре минус четыре градуса по Цельсию и кипит при ста градусах. Я не сошел с ума, я хочу вам напомнить, что существуют вечные законы природы. Например, знаете ли вы, что такое дыхание Чейн-Стокса?

Крошечное затишье. Глухое ворчание. Не прекращение огня, а пауза перед залпом, когда мои слова еще слышны в зале.

– Каюсь. Честно говоря: каюсь. Несколько минут назад я иронизировал над врачами, а медицина открыла непреложные законы Когда у больного появляется так называемое дыхание Чейн-Стокса, это означает, что человек умирает, его уж никак не спасти. Так вот, существуют и исторические закономерности. Доказанные и неоднократно проверенные. Когда начинают выпирать, быть в моде сексуальные меньшинства, это признак краха цивилизации, данная историческая цивилизация обречена и исчезнет, как исчезли Древняя Греция и Римская Империя.

Обвал! Плотина рухнула. В зале нельзя было различить лиц. Единой глоткой публика яростно скандировала:

– Реак! Реак! Реак!

* * *

Воскресная "Лос-Анджелес таймc" проявила оперативность и посвятила "инциденту" в Субботнем студенческом клубе не три строчки в "Городской хронике", а две газетные колонки.

Инга сказала, что были сообщения в "Дневных новостях" по телевизионным каналам. Еще бы, своего рода сенсация! Не каждый день американские студенты хором кричат иностранному профессору: "Реак-цио-нер!"

Я передал Инге написанную утром бумагу: мол, по состоянию здоровья вынужден прервать курс, срочно вернуться в Париж и т.д. и т.п. Инга сказала, что чек я получу во вторник, самое позднее - в среду.

Без лишних сантиментов. В конце концов, она меня заранее предупредила, а я, бестолочь, сам полез на рожон. Ежу понятно, что теперь ни один идиот не явился бы на мои лекции.

Ларри выглядел затравленным. Он знал, что больше не будет вечеров в "крепкой" мужской компании.

Мой телефон как будто набрал воды в рот. Волшебный голос не прорезался. Наверно, они с Элей еще в субботу укатили в Сан-Диего к соскучившимся родственникам.

В общем, ничто мне не мешало пересмотреть свои старые теории. Я не отказывался от них, они были верны. До определенного момента.

Итак, единственный человек, которого Сен-Жюст боготворил, - это Робеспьер. Робеспьер запретил ему проявить инициативу, то есть превентивными арестами, не известив остальных членов Комитета, парализовать заговор. Робеспьер считал такие действия антиреспубликанскими и диктаторскими.

Сен-Жюст читает первые строчки доклада. Его прерывает Тальен, потом Билло-Варенн, в Конвенте начинается ор, вакханалия (на самом деле раскручивается хорошо продуманная заговорщиками интрига), говорят все сразу, лишь бы не дать говорить Робеспьеру.

Сен-Жюст демонстративно скрестил руки на груди и молчит. Пусть Робеспьер убедится, что он, Сен-Жюст, был прав. Он презирает предателей, ему плевать на собственную жизнь, гори все синим пламенем, главное - доказать Божеству свою правоту. Самоубийственная психология мальчишки-фанатика, коим, в сущности, Сен-Жюсг и был. Да, Революция погибла. Погибла потому, что Робеспьер не послушался Сен-Жюста. Кто виноват? Виноват его Бог, Максимильен Робеспьер. (Современные ученые, которые изучают историю не по фактам, а согласно фрейдистской теории, обязательно бы добавили, что Сен-Жюст получал тайное наслаждение, видя, что Робеспьер наконец-то осознал его правоту. Не знаю. Мое скромное образование не позволяет дотянуться до таких садо-мазохистских высот.)

Итак, Сен-Жюст стоит, скрестив руки, и молчит. Он сдержал свое слово, данное Робеспьеру, он доказал Неподкупному свою правоту. Точка. На этом моя тупая мысль остановилась. Прозрение, которое меня озарило в момент, когда студенческий клуб готовился хором скандировать, заключалось в следующем.

Ну, сколько можно стоять и молчать? Ну, час, ну, два. А заседание Конвента длилось полдня! Робеспьер сорвал голос, то есть обезоружен. Предатели торжествуют. Сен-Жюст знает им цену: трусы, подхалимы, демагоги, медузы, ничтожества. В их грязные лапы попадет Республика, для защиты которой было пролито столько крови. Наконец-то сформирована победоносная армия, в создании которой Сен-Жюст лично принимал участие. И ее отдать подлым предателям, отдать без боя? Да не таков Сен-Жюст!

Хорошо, потешил свое самолюбие, доказал, показал, теперь пора драться.

Ополоумевший Конвент, вторя заговорщикам, вопит над поверженным Робеспьером:

– Долой тирана!

Надо переломить ситуацию. Как? Сен-Жюст согласовал свой доклад с Барером. Их, пожалуй, поддержит Колло д'Эрбуа (великан Колло!). К великану Колло переметнется его неразлучный дружок Билло-Варенн. Осторожный Лазарь Карно почует, куда дует ветер. Восставший из пепла Комитет общественного спасения придаст отвагу патриотам и внушит страх депутатам бывшего "болота". Заговорщики будут изолированы.