— Ну это, не лишено смысла, — задумчиво прокомментировал собеседник.

— Мурат Довлетович! — запыхавшийся человечек бежал к нам — Мурат… Дов- лето- вич — задыхаясь произнес тот.

— Ну что ты Салам, кричишь, — заозирался азиат, — Не опоздал, чего кричишь, зачем внимание привлекаешь, видишь еще очередь.

— Виноват.

— Получил?

— Да, Мурат Довлетович.

— Все как договаривались?

— Да, Мурат Довлетович.

— Прекрасно, кстати познакомься, одним рейсом полетим, это Озол, тот самый что играл в Динамо.

— Здравствуйте. — протянул тот поспешно руку — Саламгулы Гызылович Закиров.

— Озолс Маркс Робертович, — произнес Марк, пытаясь про себя повторить мудреные имя и отчество нового персонажа.

— Эй, не представляйся так, — неприятно, одернул Марка словно своего подчиненного Мурат. — Говори всем Озол, так будет всем удобнее, да и к тебе больше доверия будет. — весьма бестактно, но возможно весьма ценно посоветовал ему собеседник.

— Хорошо, можно и Озол, — пожал он, плечами решив, что не стоит обижаться на пустом месте, в крайнем случае еще успеет обидеться, если этот дядя и дальше будет столь нагл. Хотя может это так принято у них? Разберемся.

— Салам, мой секретарь порученец, можешь звать его Салам. Меня зови Мурат. Впрочем, если будет неловко можешь и по отчеству, я в Лисецке первым секретарем буду, — с усмешкой взглянул он на меня, явно ожидая удивления.

— О, да, очень приятно, — кивнул Марк.

По мнению Марка у русских слишком много всяких секретарей, сложно разобраться главный этот секретарь или из тех секретарей что более похожи на секретаршу. Этот видимо самый главный или один из самых главных. Самый главный вроде генеральный? Странно что без охраны, тогда. Хотя может в союзе всех подряд не охраняли. Наконец подошла их очередь.

— Ой! Пискнула регистраторша, с явными раскосыми глазами, как и многие в стоявшей на посадку очереди. — Как же так, прошу прощения Мурат Довлетович, — согнулась она в натуральном поклоне. — Я не видела, я не знала, — кланялась она вновь, — зачем же вы… Простите, это моя вина, проходите пожалуйста.

— Да, перестаньте, кстати, как вас зовут?

— Айболек.

— Прекрасное имя, Айболек, ничего страшного, я тут с интересным человеком, зато познакомился. Все нормально, я же сам не подошел, да? Постоял в очереди, что же я не человек что ли? Постоял не случилось ничего, со мной? Все вон стоят, и я постоял, чай самолет не улетит если все равно без, пассажиров-то? — говорил он явно на показ тем, кто еще остался в очереди и уже только что прошел ее и остановился привлеченный поклонами испуганной сотрудницы.

В итоге весь салон самолета только и шептался какой у них начальник простой и хороший человек. Политики они видимо везде очень похожи. В США и в Англии, то же такое любят. Но конечно же в меру, поиграли на публику и обратно в лимузин.

— Извините вас просят поменяться местами, — подошла еще одна милая стюардесса, едва Марк уселся в самолете.

Лисецк встретил нас жарой в тридцать градусов, местных видно сразу, они не обращают внимание на солнце и на жару. Клоун, которого я принял за сумасшедшего, а сестра за иностранца, так и держит в руках свою шапку зимнюю, ну блин артист. Его сразу протащили мимо досмотра вместе с персеком.

— Что за ерунда? Досмотры какие-то придумали! — возмутился вслух папа.

— В первый раз что ли в Лисецке? — спросил кто-то.

— Ну да.

Впрочем, разъяснений пока не последовало. От аэропорта открывался шикарный вид на город. Аэропорт на горном плато, представляете?!

— О-о! — восхищенно открыли мы рты.

— Красота то какая.

— Вот, а ты сомневалась ехать ли.

Долго стоять нам не дали, отца, ну и нас заодно, встретил какой-то местный человек на уазике буханке. Очень предусмотрительно, а то опять пришлось бы кататься на двух таксишках. Он сразу дал разъяснение что досмотр в местном аэропорту дело обычное. Ищут наркотики. Маме пришлось объяснять, что такое наркотики. Я фигею дорогие товарищи. Неужели и впрямь были люди что, прожив полжизни не знали, что такое наркотики?

— И зачем же их принимают, если настолько вредно? — допытывалась мама.

— Некоторые местные не понимают, да и есть не такие что бы совсем уж вредные, ну вот вы же алкоголь пьете иногда, вот кто-то и покуривает…

— Ну они ведь зависимость вызывают вы сказали?

— Да, да конечно. — покивал водитель. — Так и алкоголиками некоторые становятся, но он разрешен.

— А чего прилетающих досматривать, ведь наркотики везут отсюда, а не сюда? — поинтересовался я.

— Эм… А, вот это не знаю, — пожал плечами водитель. — Действительно… — озадачился водила словно такой простой вопрос никому до этого в голову не приходил.

— Так, наверное, вон тот бездосмотровый и возит. — предположил я.

— Ты что такое говоришь? Это же товарищ Ибрагимов, первый секретарь партии! Не вздумай такое сказать на людях.

— Зиня! — испугалась мама. Про наркотики она не знала, но о том, что можно говорить, а что нет, все же представление имела.

А как эта гора называется? — спросила Света.

— Это Куп-гора, что значит Большая. Вокруг нее и расположен город. — охотно давал пояснения наш водитель, а мы пытались что-то разглядеть.