Надо ли говорить кого они найдут? Следовательно, их ИскИны надо было взламывать и переподчинять. А единственный взломщик среди нас, способный это сделать — Медея. С ее слов, на взлом одного такого псевдо-разума, ей, используя половину своих мощностей придется затратить несколько дней, или даже декад. Можно использовать запасной, еще не привязанный кристалл, но это ненамного лучше, так как такой дрон будет подобен новорожденному младенцу, ну или ничему не обученному новобранцу, который погибнет в первом же бою. А те дроны, что сейчас находятся на борту нашего К.А.Ра, это опытные ветераны космических боев, прошедших не один десяток клановых войн. Поэтому пусть их будет меньше, но все же стоит делать ставку именно на них. К сожалению, задействование для взлома такого большого процента вычислительных мощностей сильно замедлит реконструкцию станции. И тут-то как раз в игру вступают мои люди, пусть и не сильно обученные, совсем не опытные, зато с безграничным потенциалом развития.

Но делать больше было нечего, основное я рассмотрел, а чинить что-либо, сейчас смысле не имело. Над было лететь на станцию, и думать над созданием из тех комплектующих что у меня были соответствующего задаче космического транспорта. Вернувшись на корабль, я решил лететь сразу на станцию, а полетать над поверхностью спутника, и посмотреть на то, что еще тут может быть. Все же кроме К.А.Р. а на поверхности было очень большое количество разного в потенциале вкусного. Я думал, что у моего хомяка будет сердечный приступ, когда он наблюдал этот клондайк космического масштаба. И все-таки Медея была права про параметр удачи, находящийся у меня на высоком уровне. После часа поисков, я увидел его! На посадочных опорах, что говорило о том, что корабль именно приземлился, а не упал, стоял почти целый торговый корабль. Из той самой серии транспортов прорыва блокады, пару из которых я нашел на поверхности Фелиции.

(11 день Е.Э.)

Если честно, то транспорт выглядел не очень. Его единственным достоинством было то, что он стоял на собственных посадочных опорах. На этом все, у меня даже закралось сомнение в том, смогу ли я его использовать. Уж очень броня грузовика была иссечена рытвинами и шрамами. Было похоже, что на него охотились либо с помощью легкого фрегата, либо при помощи легкого боевого дрона. Почему я говорю про легкое оружие, да потому, что если бы это были тяжелые дроны, то, боюсь, транспорт точно бы не уцелел. Так как дыры от выстрела тяжелых штурмовых фрегатов я уже видел на нескольких обломках, а Медея любезно просветила меня, что вот именно эта пятиметровая пробоина в корпусе полуразрушенного крейсера, это след от электромагнитного орудия класса «малое», поэтому сравнивать я мог. Но вообще, при виде таких последствий космических боев, у меня все больше и больше усиливалось чувство, что космос — это не для людей. Слишком маленьким и незначительным я начинал себя чувствовать, на фоне подобных титанических устройств.

Ведь самый маленький, «легкий» фрегат, имеет в длину более сотни метров. Вы представляете себе сколько это — сотня метров? Это примерно, как длина стандартного футбольного поля. Встаньте на одном его конце, и посмотрите вдаль, а потом представьте себе корабль длиной в десять-пятнадцать километров. Многие города в России меньшего размера. А транспорт, который сейчас, скособочившись, стоял передо мной имел в длину около шестисот метров. Это шесть футбольных полей друг за другом. Прониклись, вот и я проникся, хотя я и повторюсь, это был всего лишь малый транспорт. Средние грузовики имели длину от километра и более, а тяжелые, так называемые «фрейтеры», имели размеры от трех, до пятнадцати километров. Хотя обычно грузовики мерялись не по длине, а по кубатуре трюмов. Вот, например, тот конкретный прототип, был транспортом прорыва, а значит имел довольно толстую броню, усиленные реакторы и прочее оборудование. А это значит, что он имел не десять миллионов кубометров, как его гражданская версия, а «всего лишь» около семи [3] .

Опять же, на первый взгляд, величина трудно-осознаваемая простым человеческим мозгом, однако это объективная, космическая реальность. Проникновение было, как и всегда, при помощи дырки в гондоле одного из двигателей. Почему проникновение такое стандартное, да потому, тактика захвата транспортов, не менялась со времен парусных кораблей. Сначала надо было лишить его хода, потом нейтрализовать команду, а грабить можно и после боя. Опять же такие исторические аналогии боев, что в море, что в космосе, диктуются простой логикой. Проблемой было добраться до самой гондолы, но, тем не менее, в корабль я проник. И проник довольно удачно, так как основным грузом транспорта были ремонтные дроиды, очень много дроидов-ремонтников типа «Универсал», то есть основной представитель той самой армии дроидов, что выполняла большинство ремонтных работ по всей галактике Империи Джоре. Собственно, кроме этих относительно простых и дешевых механизмов ничего больше на этом корабле и не было, даже запчастей и расходный материалов.

Только огромное, теряющееся в темноте трюма, количество контейнеров с дроидами, точнее не контейнеров, а неких подобий клетки, в которые и были упакованы сложенные в транспортное положение работяги. Эти дроиды, в космическом житье-бытье вообще считаются на одном уровне с бытовым инструментом, каждого земного мужчины типа шуруповерта, а в космических боях — это просто тот же самый расходный материал. Причина жесткой посадки тоже была ясна. Посадка была выполнена ИскИном, на последних крохах энергии из накопителей, так как пробоина в реакторном отсеке не оставляла никаких шансов на побег, а мертвый экипаж в рубке, вполне объяснил, почему не был починен корабль, и почему он не улетел. Рубка сохранила всю неприглядность древней трагедии. Учитывая то, что рубка корабля была расположена в самом защищенном месте корабля, то пробоина в стене говорила от том, что после обездвиживания корабля, экипаж был уничтожен целенаправленно, то есть пленных брать не собирались.

Типичная война на уничтожение. А изломанные и изорванные скафандры с непонятным месивом их мертвой замороженной плоти внутри, непривычного человека могли надолго ввести в депрессию. Но мне, вживую наблюдавшему куда более кровавые зрелища средневековых сражений примитивным холодным оружием на близком расстоянии, эта картина не доставляла никакого дискомфорта. Очерствел, наверное. Пока я осматривал раскуроченную рубку, руки сами делали свою работу. Медея, к который раз обнулила ИскИн корабля, превратив его в очередной терминал. После этого началось неспешное тестирование повреждений. Из самого серьезного, что тут было повреждено, надо было только заменить пару маневровых двигателей и реактор. Поэтому Медея взяла десяток дроидов — ремонтников и принялась демонтировать покореженное оборудование, а я взял бот с оставшимися ремонтниками и отправился на древнее корабельное кладбище. Видел я там несколько разбитых корпусов с подходящими двигателями, и кто знает, сможет быть там и реактор найдется. Все же основная номенклатура комплектующих имела стандартные размеры и крепления.

На поверхности этого спутника можно было найти вообще все. Я подлетал на боте к перспективно выглядящей груде обломков, высаживал ремонтников, которые принимались за поиск и тестирование необходимых запчастей. Поиски не заняли много времени, обломки тяжелого фрегата поделились и маневровыми двигателями, и реактором, и даже топливом для него. Был соблазн обшарить это великолепный образчик космического автопрома, но потом, тяжело вздохнув, я решил отложить это на потом. Будет время, вернусь сюда с целой армией техников и демонтажных роботов, и заберу вообще все. Пока же только вырезали капитанский сейф, и отправились обратно. Как двигатели, так и реактор, все было очень массивное, и превосходило по размерам мой самопальный бот. И хотя малая сила тяжести здорово выручала, но малый вес не отменял ни массы, ни инерции. Поэтому перевозка осуществлялась по одному предмету, и очень-очень медленно.