— Не ограбили, а продали ему трофеи с убитых бандитов. По справедливой цене. И не запугали, а торгаш сам сообразил, чем для него закончится попытка нас использовать и обмануть. Не нужно вводить товарища в заблуждение.

Сделав глоток сладкого зелёного чая, возвращаю тонкую фарфоровую чашку на плоский подлокотник и продолжаю свою речь:

— Местные интриганы — это тебе не простой караванщик. Этих так легко не запугаешь, а проблем они могут принести много. Поэтому держимся с достоинством, говорим поменьше, слушаем побольше, на провокации не ведёмся, сами тоже ни к кому не цепляемся. Особенно без серьёзных причин и первыми. Тебя, Кей, это особенно касается.

— Хей, сестрёнка, когда я тебя в таких делах подводил? Восточные дворянчики ничем не отличаются от южных, отлично всё будет! — шутник в подтверждение своих слов показал большой палец. — Но если сами цепляться станут то — что главнее: «не ведёмся» или «достоинство»?

— Второе. Но если ты решил посчитаться с родственничками или просто повеселиться — отложи эту затею на потом. Конфликт с местными сторонниками автономии или союзниками Империи нам не нужен. Пока.

— Эй-эй, не все такие злые и мстительные как ты! — сказал парень, прижав к себе соседку по дивану. — Папашка не знает обо мне, и я тоже не хочу ничего знать — ни о нём, ни об остальных Ван. Говорю же: нормально всё будет!

— Остаётся надеяться, что ты прав.

* * *

Ещё примерно минут через сорок нас таки пригласили к проснувшемуся господину Тайго.

— Приветствую господина наместника, — произношу я, предварительно скользнув глазами по помещению средних (на фоне остальных комнат дворца — даже маленьких) размеров и на краткий миг задерживая взгляд на двух равноудалённых от хозяина кабинета точках, уважительно склоняю голову, прижав кулак напротив сердца. Остальная четвёрка убийц молча опустилась на одно колено на шаг позади меня.

— И я приветствую вас в моей скромной обители, мои дорогие гости! — широко раскинул руки наместник в ответ на представление. Вставать со своего высокого, троноподобного кресла он, впрочем, не стал — лишь приподнялся, показав намерение. Хотя учитывая его почти шарообразную комплекцию, оно и неудивительно: тяжело таскать такую массу. — До меня доходили слухи о юной хозяйке Яцуфусы, чья сила может посоперничать только с её красотой, подобной изящной нефритовой статуэтке работы древнего мастера. Но ныне вижу я, как наяву, что слова не смогли передать и малой толики ослепительной правды! Теперь я особенно и несказанно рад, что уважаемый министр Сайкю по просьбе своего преданного друга решил прислать на помощь моей несчастной земле своих лучших людей…

«У-у, болтливый бурдюк, когда же ты заткнёшься?» — недовольно ворчал внутренний голос, пока мне приходилось выслушивать потоки бессмысленных и беспощадных комплиментов как в свой адрес, так и в адрес Империи, Императора, премьер-министра, Службы разведки и её лидера — «близкого друга наместника» министра Сайкю. Единственной полезной информацией стало то, что генералиссимуса он в своих хвалебных речах не упомянул. Очевидно, старик не относился к числу его «друзей».

Или… не очевидно? Как-никак, род Тайго не из по-настоящему древних, но он и не из тех выскочек, что возвысились всего-то два-три века назад. Вполне логично для него было бы примкнуть к фракции аристократов-консерваторов — а он, выходит, из сторонников премьера…

Или он лишь на словах из них? Я-то со спутниками, как подчинённая Сайкю, точно могу считаться человеком Онеста. Выходит, Тайго такими окольными методами и медовыми речами пытается создать впечатление, что мы на одной стороне? И ведь даже эмпатия не очень-то помогает проникнуть в его мысли! Полное ощущение, что слетающие с его уст слова существуют отдельно от чувств.

Скользкий тип. Потому что опытный политик, да.

Через несколько томительных минут, когда несколько миловидных служанок принесли чай и сладости, толстяк в ало-золотом халатообразном одеянии, наконец, «заметил», что его «дорогие гости» испытывают некоторые неудобства, застыв словно статуи в ожидании момента, когда он соизволит предложить им сесть. Да и я не так чтобы тщательно скрывала проступившее на лице недовольство.

— Ах, простите мою забывчивость, прекрасная Куроме! Это настоящее преступление с моей стороны: заставлять столь восхитительный и смертоносный юный цветок стоя выслушивать скудоумную болтовню этого скромного слуги нашей прекрасной и великой Империи! Присаживайтесь, присаживайтесь, дорогие друзья, выпейте чаю, попробуйте сладостей, чувствуйте себя как дома!

— Благодарю, наместник, — занимаю кресло напротив хозяина комнаты. Ребята рассаживаются вокруг.

Чай оказался действительно неплох — зелёный, с насыщенным ароматом и терпким вкусом. Что удивительно, в мою чашку, в пику местным традициям, щедро сыпанули сахара. «Неужели обслуга из наших покоев уже успела доложить о подробностях пристрастий своих постояльцев? Оперативненько», — мысленно отмечаю я.

А вот предложенные к чаю сладости понравились меньше: какие-то они пресноватые. Хотя в этих землях более чем хватало весьма сладких лакомств, как традиционных, так и позаимствованных из кухни других областей. Поэтому, вероятно, такой выбор обусловлен диетой наместника — чтобы, глядя, как гости уплетают вредные, но калорийные десерты, толстяк не сорвался. Видимо, квалифицированного придворного алхимика Тайго не имел.

— Расслабьтесь и оставьте эти глупые церемонии! Считайте, что приехали в гости к любящему дядюшке. Если пожелаете, можете именно так называть меня: дядюшка Тайго, — толстые щёки на круглом лице наместника расплылись в улыбке, а узкие глаза сощурились так, будто совсем закрылись.