Шрифт:
– Не ожидал, что свидимся. Сделали мы с Владимиром Григорьевичем ваш карабин. Ошибки там поправили. Получился на загляденье!
– Как был нахалом ты, Василий, таким и остался, – вмешался Федоров. – Ошибки он исправил… Давай, показывай, но только не дерзи.
– Я не в обиде, – отмахнулся Федор. – А в чем ошибся?
– Затвор-то с перекосом… Такое не годится.
– Улучшатель, блин, нашелся! – возмутился Друг. – Да симоновский СКС – шедевр оружия. Больше только автоматов Калашникова после войны сделали. В джунглях Вьетнама был незаменимый. Пока американцы крыли матом свои М16, симоновский стрелял в любой грязи. Один из самых красивых карабинов в мире. Он до сих пор церемониальное оружие в ротах почетного караула. Недостатки нашел…
Уважение к Дегтяреву у Друга несколько подтаяло.
Эскизы, переданные в свое время в Сестрорецк, были выполнены с особым тщанием. Федор понимал, что в прежней жизни Друг бессчетное число раз держал СКС в руках, холил, лелеял, ремонтировал.
В кабинете Федорова, больше напоминавшем холостяцкую берлогу, нежели рабочее место его высокоблагородия, князь переоделся в принесенные просторные штаны и блузу. А затем пошел в цех.
Там взгляд упал на ряд готовых карабинов, напоминавших «симоновский» очень отдаленно. Сестрорецкий клон выглядел более угловато, ствольная коробка крупнее. Рядом лежали штыки, унифицированные с мосинской трехлинейной – длинные, граненые. Конечно же, не столь изящные, как штык-ножи карабина Симонова.
В лучшую сторону отличалось боепитание. Горка съемных магазинов свидетельствовала – Федоров с Дегтяревым послушались совета и отказались от обоймы, подобно применявшейся в «мосинке».
Дегтярев молниеносными движениями разобрал один карабин.
– Перекос затвора, ваше сиятельство, не дает надежного запирания как поворот затвора. Затвор дослал патрон – и поворачивается словно ключ в замке, выступами цепляясь за пазы. Оттачиваем технологию для серийной выделки, очень малые допуски нужны, чтоб запиралось плотно и не заедало.
– Друг! Насколько помню по твоим рассказам…
– Ты правильно запомнил про затвор. Он применен в двух самых распространенных образцах ручного стрелкового оружия моего мира – автомате Калашникова и винтовке М16. «Калаш» придуман в конце сороковых, М16 – лишь в пятидесятых. Правда, боевые выступы были и в винтовке Манлихера… Федя, давай признаемся. Мы умеем только предлагать уже изобретенное в моем мире. А он же – гений, и, причем, без преувеличений. Сильна же матушка-Россия такими самородками.
Федор перебрал детали карабина и глянул на полковника.
– Как бы мне его опробовать?
– Завтра на стрельбище Офицерской школы. Там будут Осененные. На их защите винтовки проверяются, – поведал Федоров.
– Что ж, это хорошо. А теперь хочу заняться выделкой гранаты…
Федоров подозвал мастерового и отдал его в распоряжение князя. Сам не подключился. Полковнику ручная бомба напомнила эсеровские самоделки для терактов, а не серьезное оружие. Ведь ясно: в современном бое главное слово скажут пулеметы и самозарядные винтовки…
Прохор, приданный Федору в помощь, критически оглядел его.
– Из простых али из барчуков будете? Лицо-то гладкое и бритое, а руки, как гляжу, рабочие.
– Из простых я буду, из приютских, – успокоил Федор. – Сам в люди выбился. Изобретателем признали. Могу точить, сверлить, работать на шарошном. Ручными инструментами владею. Но сам не справлюсь. Их высокоблагородие велели, чтобы к завтрему.
Мастеровой поскреб затылок темными от въевшейся грязи пальцами.
– Им все бы скорее… Был бы ты из барских выкормышей, хрен я бы помог. А так…
– Прохор, – удивился Федор. – Так Федоров – полковник. Ему, что, тоже хрен?
– Ну, ты не путай… Как тебя?
– Так Федором зовут.
– Не путай, Федя. Полковник – человек с понятием и с уважением. Вон Васю Дегтярева как устроил, условия создал. А вот при Дмитриеве-Байцурове, што б он лопнул, тут казаки гойсали. Как что не так – нагайкой по хребту, по морде…
На побитой оспой физиономии Прохора действительно проступал рубец. Возможно, что казачья метка.
– Слушай, Прохор, – одернул его князь. – Давай потом об этом погутарим. Тут дело надо делать.
С самой гранатой справились довольно быстро. Рабочий притащил трубу в четыре дюйма. Нарезать корпусов и проточить канавки, на фрезерном пройти их поперек… Затем приварить к ним днище с крышкой, в последней просверлить отверстие под взрыватель, нарезать в нем резьбу… С взрывателем пришлось довольно долго повозиться.
Федор выточил на токарном станке десяток трубочек под его корпус, плашкой нарезал резьбу. Метчиком – в отверстии на крышке.
– Не сбрехал, – заметил Прохор. – Справно сделал. А вот с пружиной на запал так просто не выйдет.