Вячеслав смотрел на меня сквозь стёкла своих модных прямоугольных очков без оправы, и я протянула руку и сняла с него очки.

— Что вы делаете?

— Боюсь не справиться с желанием врезать вам кулаком в челюсть.

— Анечка…

— Да прекратите меня так называть!

Мы замолчали, глядя друг на друга с вызовом. Если быть честной, с вызовом глядела только я, а он глядел… с тем же самым нелепым восхищением. И от этого неуместного сияющего выражения в его глазах цвета насыщенного чёрного чая стало почему-то совсем тошно.

— Почему вы назвали меня демиургом?

— Потому что так оно и есть.

— Демиург создаёт миры, — с неожиданной для себя горечью сказала я. — Вот Кнара Вертинская… А я так, по сути, паразитировала на её почве и основе. Сама я ничего не создала с нуля.

— Но вы можете.

— Все могут! Писателей полно, взять тот же сайт прода. нет, там тысячи…

— Писателей много. Демиургов очень-очень мало. Я искал именно такую, как вы. И нашёл. Только вы можете продолжить то, что начала Карина.

— Я не понимаю… — прозвучало жалобно и жалко. Именно так, как я себя в этот момент и почувствовала.

Вечер вдруг погладил меня по волосам, легко, едва ощутимо, я бы сказала… благоговейно.

— Ваши слова, даже ваши мысли — имеют особую силу. Слова, написанные вами, воплощаются в реальности иного мира. Вы удивительны. Вы потрясающая. Просто вы об этом не знаете.

— Нет, — его слова были полным бредом, и никак иначе, но то, как он их говорил… Либо он великий актёр, либо искренне верил в сказанное. Мне так даже в любви не признавались.

— А я знаю.

Я никогда не была под действием гипноза, я даже не верила в его реальность. Самовнушение — да, шарлатанство — разумеется. Но сейчас… я не могла понять, что со мной творится. Уши заложило, как при посадке самолёта. Со мной — или окружающим пространством, которое стало размазываться, растекаться, определённо что-то происходило, и только глаза Вечера — ясные, тёмные — я видела совершенно отчётливо.

Красивые, опасные в своей силе глаза.

Дверь хлопнула, раскалывая наваждение, как стекло, я тряхнула головой, а мир вокруг снова стал привычным, чётким.

На пороге кухни стояла встрёпанная Милена. И смотрела она на Вячеслава.

— Нужно возвращаться, — резко сказала нянька, совершенно не так, как разговаривала обычно. Безо всяких сюсюканий и причмокиваний. — Возвращаемся. Немедленно.

— Но я… — Вечер резко надел очки обратно.

— Иначе возвращаться будет попросту некуда.

— Осталось совсем немного!

— Времени больше нет! — Милена почти заорала, и я в ужасе отступила, таким жутким казался и этот её новый голос, и это напряженное, бледное лицо. — Мы не успеваем!

— Демиург…

— Возвращаемся, живо! Ребёнка я усыпила на пару дней, больше не смогла. Дверь оставлю открытой. Кто-нибудь из соседей услышит плач, если мы уже не сможем вернуться.

— Эй, ребята… — начала я, а Милена вдруг обернулась ко мне, словно только что вспомнив о моём существовании. Потом опять уставилась на Вячеслава.

— Она на границе. Она уже не часть этого мира, но и тот своим не сделала. Она не сможет исправить всё быстро здесь — и вряд ли будет полезной там. А всё ты со своими дурацкими принципами. Мог бы давно ей всё рассказать.

— Прекрати истерику! — Вячеслав поставил табуретку на ножки и пододвинул ко мне, я опустилась без капризов, понимая, что безумие заразно, и, возможно, имеет тенденцию расти. — Что случилось?

— Девятая жива. И она жаждет мести и разрушения.

— Жива?! Но…

— Это значит, что она добралась до демиурга. Кто-то помог ей…

— Пожалуйста, — я не знала, плакать или подбираться туда, где из деревянной подставки соблазнительно торчали кухонные ножи. — Что происходит-то?

— Конец света, — сказала Милена. — Девятая жива. И если она снова вызовет гнев хранителей…

Няня снова уставилась на Вячеслава:

— Сила демиурга мёртвого мира напрямую зависит от его внутреннего состояния. К сожалению, здесь она сейчас нам не поможет. Но мы можем попробовать забрать её с собой, если ты перестанешь пускать слюни.

— Разве не ты хотела остаться здесь навсегда? — Вячеслав выдохнул и поднялся. Подошёл к окну.

— Не в таком случае.

— А-а-а-а! — заорала я изо всех сил, и сладкая парочка замолчала. — Кто вы? Что вы?

— Те, кого ты точно не ожидаешь здесь увидеть, — Милена закрыла лицо ладонями, а затем резко отняла их — и я опять чуть было не заорала, теперь уже не специально, а непредумышленно, от души.