Мужчины, женщины, дети… Все суетились у северной стены. Шептались, тревожно переглядывались.

«Может казнь» – трусливо предположила я.

Но подняв голову, не увидела ни палача, ни осужденного, ни готовой петли.

Даже старых казненных убрали. А обычно забывали, и в итоге они падали прямо на землю. И это было ужасно!

Отсутствие палача успокоило. Да что там, словно от сердца отлегло. Не любила я смотреть, как людям больно делают. И хоть брат и говорил, что преступники они, и за дело их со стен с веревкой на шее скидывают, а всё одно страшно и жалко.

Пробравшись через толпу, я заметила одного из воинов отца. Добряк! И еще любитель с кухарками перемывать косточки жителям замка. Его часто можно было увидеть на кухне. Пока все сплетни выложит, пол копченого свиного окорочка сожрет.

Вот он-то мне и нужен.

– Ерь Кадифар, – неприлично закричала я и, дождавшись, пока он обернется на меня, как подобает присела в поклоне, расправив подол нарядного платья. – А почему народ собрался? Случилось, что в наших землях, уважаемый?

– Война, лера Алисия! – как-то непривычно строго ответил он. – Плохие новости. Беда. Поспешили бы вы в замок. Ваш отец собирает семью.

– Спасибо, ерь, – не задумываясь, пробубнила и, замерев на мгновение, обернулась на скалы.

Война!

Это значит, Фроди уедет вместе со своей семьей!

Зачем же я так рано ушла? Зачем смеялась над ним? Обидела!

Развернувшись, я заспешила обратно на нашу небольшую поляну в ущелье, но тут же была поймана за руку. Кто-то больно сжал меня за предплечье.

– Ты где ходишь, Алисия? Я тебя уже час как ищу, – зашипел зло Критес, взирая на меня снизу вверх. – Отец приказал явиться в большой зал.

– Но мне нужно…

– Ты что глухая, сестрица? – его тонкие пальцы впились в мою кожу, делая больно. – Слово лерда – закон!

– Отпусти, – прошипела я, но он, не обращая внимания на мои сопротивления и не разжимая свои клешни, спешно тащил меня к большому крыльцу.

У-у-у, краб злобный!

Завидя нас, крестьяне расступались. На их лицах я видела лишь потерянность и страх.

И эти чувства странным образом передавались мне.

В большом зале было непривычно тихо. Завидя меня, нянечка подскочила с места и, отодрав от Критеса, увела к дальним креслам, где уже сидела Юола и Сафира – мои младшие сестры.

Их кормилица скользнула по мне строгим взглядом и задрала подбородок.

Я её жутко не любила, но она была подругой моей матушки и её молочной сестрой, поэтому после её смерти она взяла на себя заботу о маленьких сиротках.

Ну это она их так называла. По мне, так сестры близняшки были просто чудовищно избалованы и капризны.

Невыносимые забияки и поганицы.

– Ты где была? – тихо спросила няня Валенсия.

– Выясняла новости, – немного замявшись, я всё же соврала.

– Ой ли, что-то я тебя во дворе не видела, маленькая лера. А не обманываете ли вы часом нянечку свою?

Выпучив глаза, я облизнула губы.

– Нет, матушка, я леру Алисию видела своими глазами у южных врат, куда гонец прискакал, – неожиданно пришла мне на выручку молочная сестрица Талья. – Что ты, маменька. Куда же лере нашей еще бежать, как ни щенков смотреть или новости собирать?

– А не морочите ли вы мне голову сговорившись? – няня по очереди строго взглянула сначала на родную дочь потом на меня. – Я искала тебя, Алисия, с ног сбилась. В псарне каждый закуток проверила, а мне говорят: так не ходок к нам юная лера. И щенков она еще и не видала.

– Ну что ты, маменька, – Талья всплеснула руками. – Не добежала туда Алисия. Мы завтра вместе с ней пойдем. Сговорились уже об этом. Не злись на нас, мы были у врат.

– Ага, – закивала я и благодарно улыбнулась Талье.

Не то чтобы она мне подругой верной была, но не враждовали. А выкручивалась она всегда ловчее меня. Тут ведь как: либо как воспитанная дочь лерда сиди в четырех стенах и днями ткань иглой протыкай, не разгибая спины, пока сундук с приданым закрываться перестанет, либо учись сочинять и чего уж – обманывать. Конечно, девочку это не красило. И стыдно мне было в такие моменты, но сидеть весь день в закрытой комнате, когда на улице солнышко пригревает, птицы поют, морской свежестью пахнет, сил никаких нет.

– Ну хорошо, поверю. Выходит, Алисия, ты уже знаешь, какие новости гонец донес твоему батюшке? – сдалась няня, хотя и видно было – подозревает в чем-то.

– Война! – я обречённо вздохнула, вспомнив о Фроди. – Драконы улетят в столицу, и та сторона реки опустеет…

– Не о том думаешь, юная лера! – строго оборвала меня няня. – Война – это всегда страшно, а эта назревала так долго, что, чувствую, тремя сражениями дело не закончится.

Я покосилась на огромное кресло лерда стоящее в центре зала. В нем восседал мой папа, важно взирая на воинов, что расшаркивались рядом. Они что-то вдохновенно рассказывали, смеялись и походили на стаю задиристых петухов, распушивших хвосты.