— Люди здесь очень хорошие живут, — Дима продолжил свой рассказ. — Я раньше не подозревал, что такие остались. Когда-то местные жители покинули эту деревню, несколько лет она была заброшенной, пока первая семья старообрядцев сюда не переселилась. Тут недалеко есть древние скиты, в которые летом приезжают паломники из разных стран. В основном, из Южной Америки, но и из Европы тоже. Надеюсь, к концу лета с их помощью мы сможем выбраться из России.

Я грустно вздохнула, положив голову ему на колени. Пересечь границу так, чтобы Орден не узнал, у нас точно не получится. Да и в этой деревне Андрей рано или поздно найдёт меня. Наверняка он уже знает, что Дима приезжал ко мне в Сочи, потом летал в Красноярск и через два дня вернулся обратно в Сочи. Вряд ли Костя посмеет скрывать имя единственного человека, который мог мне помочь…

— Этой деревни даже на карте нет, — Дима как будто услышал мои мысли. — И прописки у её жителей тоже нет. Зато у них есть ружья и бескрайняя тайга, в которой на случай проблем с местными властями подготовлены землянки с запасами продовольствия. В город они выезжают всего пару раз в год — купить лекарства, соль и одежду. Не волнуйся, даже если Андрей найдёт тебя, он не сможет забрать тебя отсюда.

***

В полдень мы вернулись в деревню, из каждого двора выходили люди, чтобы поздороваться с нами — мужчины, женщины, дети. Наш дом за прошедшие несколько часов преобразился: окна сияли чистотой, кровати заправлены свежим бельём, в печи стояла большая кастрюля, в которой готовилось овощное рагу, а кладовка наполнилась консервами и разносолами. Валера сидел на неизвестно откуда появившихся стульях.

— Ну как? Молодцы наши бабоньки? Вы если что нужно будет, не стесняйтесь, спрашивайте. Одной общиной живём, всё наше — теперь ваше.

— Спасибо.

— Не благодари. Нам новые члены общины всегда в радость. Лучше скажи, ты спиннинг мне привёз, который обещал?

— В машине лежит.

— Вот и чудненько. Тогда завтра на рыбалку? А вечером праздновать будем. В шесть часов, на том лугу, где вы отдыхали, стол накроем. Приходите.

***

Вечером вся деревня собралась за грубо сколоченным столом, разожгли костёр, принесли нехитрую еду — уха, варёная картошка, куски мяса. Из напитков молоко и вода. Кто-то играл на гармошке, женщины пели, мужчины обсуждали завтрашнюю рыбалку, дети носились вокруг. Удивительно, как в наше время могут существовать такие общины, полностью оторванные от цивилизации. Казалось, я провалилась во времени лет на двести и оказалась в начале девятнадцатого века.

— Дим, а в чём смысл жизни их общины? — после стольких лет в Ордене, меня пугали все идейные организации.

— Они — раскольники, православные христиане, придерживающиеся старых русских обрядов. Когда-то их предки подвергались гонениям, сейчас же они могут жить так, как считают нужным. У них нет священников, богослужения проводят сами люди. Не переживай, ты не обязана участвовать в их ритуалах. Мы просто поживём здесь какое-то время на правах гостей.

Как же невероятно хорошо и спокойно быть рядом с человеком, который чувствует каждое твоё переживание, разрешает любое сомнение и развеивает страхи. Мне не нужно озвучивать свои опасения — Дима без слов понимает меня.

С каждым днём я всё больше привыкала к деревенской жизни. Научилась доить коров, топить печь, чистить рыбу, мыться из тазика. Старалась помогать местным женщинам в поле и со скотиной. Паломники действительно приезжали достаточно часто, некоторые совсем не знали русского языка, и я с удивлением обнаружила, что местные жители, даже дети, отлично владеют английским. Обычно паломники останавливались в доме Валеры, во время их приезда Дима возвращался домой под утро и молча ложился спать до обеда. Что-то пошло не так, я это чувствую…

 К концу августа стало понятно, что мы застряли в несуществующей деревне старообрядцев надолго. Что ж, оно даже к лучшему, тихая сельская жизнь в объятиях любимого человека, о чём ещё можно мечтать? Но Диму такой расклад не устраивал, он откровенно скучал без работы, компьютера, элементарных удобств.

— Мы не можем остаться здесь на зиму, как ты будешь рожать и растить ребёнка? До ближайшей больницы больше ста километров, в доме даже воды и канализации нет.

— Но другие женщины умудряются и в таких условиях рожать детей. Чем я лучше их?

— Для меня — всем. Я не переживу, если с тобой или ребёнком что-то случиться. Местные жительницы очень религиозны и со смирением принимают все испытания судьбы, это их выбор. Не мой и не твой. Мы не добровольно решили жить в условиях Средневековья, нас вынудили здесь прятаться и я просто обязан вытащить тебя и ребёнка в цивилизацию.

— Ты и без того очень много для нас сделал, — я подошла к нему ближе, присела на коврик у кровать и положила голову ему на колени.

***

В октябре нашу деревню покинула последняя группа паломников. Урожай собран, погода с каждым днём становится всё хуже, проехать в город на обычной машине уже практически невозможно. Дима надеялся прибиться к паломникам и вместе с ними выехать из России, даже поддельные документы где-то раздобыл, но… Вчера Валера вернулся из Красноярска с припасами на зиму и плохими новостями. В городе он поговорил со своим хорошим знакомым, который в своё время несколько лет прожил в деревне, а сейчас занимает не последнее место в иерархии погранслужбы. Нейтральная беседа об особенностях контрольно-пропускных мероприятий в разных пунктах пересечения границы, закончилась демонстрацией моей фотографии и рассказом о некой девушке, совершившей какое-то особо опасное преступление и разыскиваемое по всей стране.