Во-вторых, если я всё-таки попытался бы объяснить клиенту некоторые методы, применяемые дядей Фёдором (а теперь, в силу сложившихся обстоятельств, и мною), то уважаемый господин Друзов, как минимум, покрутит пальцем у виска, заберёт деньги и уйдёт. Как максимум — вызовет неотложку и объяснит санитарам, что на сего молодого человека требуется как можно быстрее надеть рубашечку с длинными рукавами, поскольку юноша явно погнал. И не исключено, что убедит. Поскольку рассказывать благоглупости о влиянии Марса на судьбу рождённого в январе, об энергетических хвостах, сглазе и порче можно, а говорить правду — нельзя. Не поймут-с.

— Да, и ещё… фотографию Елены я у вас заберу, эту записку — тоже. И мне необходимо осмотреть её комнату. Причём без понятых.

— В смысле?

— В смысле, я должен побыть там один. Осмотреть вещи, возможно, что-то пригодится для поиска. Просто посидеть, ощутить остатки ауры девушки. Ваше присутствие сильно исказит энергетические поля, а я должен ощутить её тайные устремления, в том числе и такие, которые она сама толком не осознаёт, но они могут оказывать влияние на принимаемые ею решения. Придётся покопаться и в её компьютере.

— А как современная техника сочетается с этим вашим «метафизическим поиском»? — не удержался от колкости Владимир Викторович.

Я пожал плечами.

— Вам важен антураж или результат?

— Результат, — сразу пошел он на попятную.

— Ну а если результат, то, согласитесь, глупо пренебрегать источником информации лишь потому, что он происходит из материального мира, а не даётся нам в виде откровения свыше. В нашей практике бывали случаи, когда пропавшего находили без всякой магии, просто благодаря кое-каким мелочам, оставленным без внимания «компетентными органами».

И ведь не соврал. Как можно легко исказить правду, переставив акценты. Магии в наших с дядей Фёдором действиях обычно не было ни на грош. Не обладал он такими способностями, это мы выяснили с абсолютной достоверностью. Насчет меня — ещё вопрос, но обольщаться не стоило. Как объяснил дядя Фёдор, если способности не проявились лет до десяти, то уже и не проявятся, по крайней мере, в полную силу. Планировали мы переговорить со знатоком этого дела, чтобы удостовериться окончательно, да так и не собрались. Так что обходились мы без магии — и будем без неё обходиться и впредь, только вот клиентам знать это совершенно не обязательно. А то и вредно. Если совсем уж припрёт — найдём, к кому обратиться за помощью.

Ох, чует моё сердце — помощь мне потребуется.

Дом четы Друзовых, надо признать, производил впечатление. Ну, может, не на людей их круга, но на тех, для кого и «двушка» в спальном районе есть почти недоступная роскошь — наверняка. Я рассматривал этот симпатичный двухэтажный домик и думал, что я, человек по натуре городской и жизнь «поближе к земле» не понимающий и не принимающий, на такую фазенду согласился бы сразу и без раздумий. Признаться, в понятии «дача» меня всегда отпугивал тот неистребимый элемент сельской жизни, который так дорог девяноста девяти процентам людей, имеющих «загородный домик». Я имею в виду вездесущие грядки, хозпостройки, сарайчики и прочее… Нет, я прекрасно понимаю, что для большинства дачников продукция своего огорода является немалым, а то и важнейшим подспорьем в вопросе банального выживания. Но когда люди вполне обеспеченные предпочитают что-то там сажать, поливать, окучивать, полоть… в то время, как можно просто выбраться в загородный дом и расслабиться вдали от городской суеты, от выхлопных газов — не понимаю. И никогда не пойму. Вот такой вариант мне ближе — ухоженный домик, ровно подстриженный газон, заборчик аккуратный и не производящий впечатления крепостной стены.

Наверное, Елене здесь неплохо жилось. А что до её бегства — как говорит дядя Фёдор, в молодости мы не умеем ценить то, что спустя годы покажется нам пределом мечтаний.

Друзов-старший встретил меня на пороге, сунул вялую влажную ладонь и изобразил на лице подобие улыбки. Его супруга от столь бурного проявления эмоций воздержалась — лишь сухо кивнула и тут же повернулась спиной, демонстрируя неудовольствие. Как ни странно, я её вполне понимал. Когда создаешь себе маленький личный мирок, зачастую стремишься сделать его закрытым от окружающих. И не потому, что ты такой уж закоренелый эгоист — просто собственная уютная раковина становится тем местом, куда можно спрятаться от любых проблем. Пока полиция с ордером на обыск не пожалует, или конкуренты не заявятся выяснять отношения… неизвестно, кстати, что хуже. Но пока это не произошло, любой нежеланный посетитель становится той самой песчинкой, что хоть и инициирует появление жемчужины, но одним своим существованием причиняет обитателю раковины изрядный дискомфорт.

Я хотел бы уточнить — не стоит думать, что это меня в философствования тянет. Тянет туда обычно дядю Фёдора, который на десять лет старше отца и, следовательно, более чем на тридцатник — меня. А с возрастом — это он так говорит, и я не вижу причин сомневаться в правоте родственника, повидавшего в жизни куда больше, чем я — появляется неудержимое желание осмыслить собственное существование. И если учитывать знаменитую фразу, что «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя», то оценивая свою жизнь, неизбежно начинаешь размышлять обо всем остальном.

Во мне дядя Фёдор нашел благодарного слушателя. В основном, его мысли, пусть и не блещущие особой оригинальностью, вполне удачно накладывались на моё мироощущение. Дядя Фёдор на этот счёт говорил, что мой биологический возраст не соответствует психологическому. Не в том смысле, что я стал мудрым — а в том, что научился увлеченно брюзжать на излюбленную тему «а вот в наше время молодёжь была не такая…». С его точки зрения, излишняя рассудительность для молодого человека имеет ряд негативных моментов. В частности, такого «рассудительного» равно плохо принимают и в компании сверстников, и в обществе тех, кто постарше. Мне было плевать — общество дяди Фёдора меня вполне устраивало.