Было непонятно, о чем еще можно говорить. Все выяснено пять месяцев назад. Терпеть не могу этих агентов!

– В какой-то мере, – уклончиво ответил он.

Теперь я посмотрел на него повнимательнее и понял, что где-то уже его видел.

Высокий, худощавый, лет, наверное, около сорока, хотя из-под старой фетровой шляпы торчали седые пряди. Лицо аскетическое и усталое, но я почувствовал, что передо мной человек сильной воли. Глаза серые и бездонные. Определенно, я его где-то уже встречал!

Наконец я вспомнил, где видел его.

– Вы приходили ко мне в больницу? Он кивнул.

Лифт остановился, и мы вышли. Я открыл дверь номера и пропустил Пурвиса вперед. Лето было в самом разгаре, солнце жарило дни напролет. Комната выходила окнами на юг, и в ней стояла невыносимая духота, поскольку ветра почти не было. Заходящее солнце окрасило облака в яркие огненные тона, и поэтому в данный момент в моей комнате господствовал исключительно оранжевый цвет.

Пурвис, не церемонясь, сел в низкое кресло у двери, бросил шляпу на ковер и достал из кармана пачку сигарет. Я прошел в глубину комнаты, швырнул полотенце на кровать и, обернувшись, увидел, что он внимательно рассматривает меня – спокойно, непринужденно, изучающе. Я почувствовал даже некоторое смущение. Подобное ощущение, вероятно, испытывает девушка, когда на нее в первый раз всерьез обращают внимание.

– Чистая работа, – наконец сказал он, пыхнул сигаретой и поудобнее устроился в кресле. – Сделайте, пожалуйста, несколько шагов.

Я изумленно уставился на него.

– Так кто же вы все-таки? – спросил я, невольно шагнув два-три раза.

Вместо ответа, он угрюмо покачал головой и продолжил, будто не замечая моего вопроса и обращаясь к самому себе:

– Да, обольщаться здесь нечего. Просто я хотел посмотреть, как вы ходите.

– Зачем?

– Профессиональный интерес, – так же убийственно-мрачно ответил он.

Я вернулся к кровати и уселся, зажав зубами сигарету, а он все с таким же угрюмым видом продолжал смотреть на меня, покачивая головой.

– Не повезло вам… Очень не повезло…

– Думаете, вы открыли мне что-то новое? – Незваный гость начинал меня раздражать, тем более что я до сих пор не мог понять, зачем он ко мне явился.

Ни один судья на свете не присудит вам ни цента… даже если вы и не подписали бы показания. Посмотрите на себя в зеркало и представьте, какое впечатление произведете вы на двенадцать тупоголовых присяжных, если захотите, чтобы они пожалели вас и признали инвалидом. Они же будут гоготать, как в цирке!

– Вы пришли только затем, чтобы сказать мне то, что я и без вас знаю. Я подписал бумагу, или квитанцию, или что-то еще в этом роде…

– И сколько же вам дали?

– Пятьсот. И оплатили лечение.

– Здорово же они вас надули, приятель.

Я стряхнул пепел на ковер и возразил:

– Возможно, через год-другой я тоже приду к подобному заключению. Но пока меня уверили, что нога отлично срослась. Я могу стоять и ходить без помех. Врачи утверждают, что она так же хороша, как и прежде. Как новенькая!

Я прошелся по комнате еще раз.

– Но неужели вы во время тренировок не заметили, что это совсем не так. Не может этого быть! Вы потеряли в скорости! Вы больше не профессиональный спортсмен, не редкая птица, как вас называли, а самый обыкновенный человек – две руки, две ноги.

Похоже, этот тип решил меня достать. Я начал терять терпение:

– Не понимаю, к чему вообще весь этот разговор? Вопрос был решен два месяца назад… – Тут меня осенило. – Погодите, как называется ваша страховая компания?

– «Олд колони».

– Но ведь это не та компания!

– Естественно. Я полагал, что вы это уже поняли. А с компанией по страхованию жизни мы не имеем ничего общего, – спокойно ответил Пурвис.

– В таком случае что же вам от меня нужно?

– Речь идет о ста тысячах долларов… Я удивленно посмотрел на него:

– Что-то непонятно…

Что нахалу от меня нужно, я решительно не понимал.

Он вздохнул:

– Кеннон был застрахован в «Олд колони».

– Ну понятно, а дальше-то что? Он был застрахован, сейчас мертв, вам надо выплатить страховку. Все ясно как божий день. Я, например, считаю, что лишился из-за него около семидесяти пяти тысяч, не говоря уже о времени, потерянном с момента катастрофы до моего выздоровления. Значит, и вы потеряли на нем сто тысяч долларов. Не знаю, что здесь можно изменить.

Мне только этого не хватало!

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов, если позволите?

– Валяйте, – я пожал плечами, – но Кеннон все равно мертв, и тут уж ничего не изменишь. Его похоронили, еще когда я лежал в больнице.

Пурвис кивнул:

– Знаю. Но неужели причина его смерти не вызвала у вас любопытства?

Я удивленно посмотрел на него. Разговор начал принимать интересный оборот.

– Разве вы не читаете газет? – продолжал он настойчиво.

– Иногда просматриваю. Но все газеты одинаково сообщали, что он погиб во время автомобильной катастрофы, после того как задел мою машину и сбросил ее в канаву. Собственно, мне это и без газет прекрасно известно!