Туша поплелась к выходу. Взмахом крыльев фомор резанул по стене. Каменное крошево полетело вниз. Как только дверь захлопнулась, я вынырнула из воды. Сквозь жадные глотки воздуха я кое-как поблагодарила молчаливую наложницу. Та лишь дернула плечом.

Здраво рассудив, что вряд ли фомор вернется сюда в ближайшее время, я под звуки капающей воды, пошлепала обратно в комнату Клавдии. Что ж, целых сорок минут я была красивая, причесанная и ухоженная. Теперь я — вновь я.

В этот раз я постучала в дверь. Это уже не имело смысла, но я постучала. Подождала целую секунду и вошла.

Избранная ползала по полу, собирая разбросанные кусочки цветного мусора. Что-то пугающе-покорное читалось в ее движениях. Это совсем не тот образ силы и уверенности, что ореолом висел над Клавдией в Центре. Уныние, тишина и апатия — вот, что я выдавалось в сгорбленной спине, опущенных плечах и безвольном лице.

— Клавдия, — позвала я, мимоходом разглядывая еще одну купальню с высокими потолками и резными стенами.

Избранная разжала ладонь, разглядывая подобранный обломок сухой веточки.

Придерживая мокрый подол, я опустилась рядом. Девушка не стала возражать, когда я принялась подбирать разбросанные лепестки, бусинки и прочую мелочевку, будто бы украденную из гнезда вороны.

— Меня зовут Дробь. Я искала тебя. Мне очень нужно с тобой поговорить.

Клавдия положила находку на высокую подставку (пюпитр?), и обратила на меня взор карих глаз.

— Я тебя раньше не видела. — Молвила она и без особого интереса уточнила: —Кто ты?

Я замялась. Уже приходилось рассказывать одной Избранной, о себе. Это обернулось плохой историей. С тех пор не спешу вываливать встреченным Избранным всю подноготную про себя и Центр.

— Друг. Я хочу помочь тебе выбраться отсюда. И себе. Нам обеим.

Клавдия подошла к мраморному пюпитру с холстом, тонкими пальцами подцепила изящную сухую веточку — одну из поднятых с пола, мазнула по ней кисточкой с клеем и пристроила в углу картины. Кажется, она мне не поверила. Да я бы тоже себе верить не стала.

— Зачем мне выбираться отсюда?

— Чтобы исполнить Предназначение, найти любовь, спасти мир и дальше по тексту.

Наверное, мне надо готовить более вдохновляющие и информативные речи. Но я промокла насквозь, сердце бьется в панике, а время уходит быстрее, чем деньги с зарплатной карточки.

— Я уже нашла свою любовь.

Судя по тону и пустому лицу, нашла она не любовь, а баночку успокоительного и пачку антидепрессантов.

— Отлично! Осталось только мир спасти и вернуть мне артефакт.

Мой энтузиазм не зашел. Что странно, поскольку Избранные обычно более эмоциональны и подвижны. Клавдия же едва находила силы со мной говорить.

— Ты мокрая, — проинформировала она меня таким тоном, будто бы предполагала, что я могла этого не знать. — За портьерами, там, где ширмы, есть стеллажи со сменной одеждой.

Я едва ли не топнула ногой от негодования. Она меня совершенно не слушаа.

— У меня нет времени размусоливать разговор на несколько часов. Коротко — я собираюсь помочь тебе, но сначала ты должна помочь мне. Расскажи что-нибудь важное о визире, чтобы я могла нас спасти. Звучит безумно, но дела обстоят так.

— Если ты переоденешься — простудишься, — ответила та, выискивая погрешности в своем рисунке-аппликации, над которым она так усердно трудилась, продолжая приклеивать всякий кусочки мусора к холсту.

Я потерла виски.

— Хорошо, переоденусь, — согласилась я, передавая девушке переломанные лепестки засохших цветов, — а ты расскажешь, что такого важного в этой картине, что ты не можешь от нее оторваться даже ради спасения собственной жизни.

Неопознанное творение Клавдии представляло картину с расположенными на нем семенами, листьями, перьями и травой. Возможно, по завершению, это бы превратилось в прекрасную и наполненную смыслом картину, но пока я видела лишь разрозненные частички хлама, что в прежней жизни я еженедельно выскребала из квартиры и выбрасывала в мусорное ведро.

— Ошибана.

Это она про меня?

— Что? — вежливо уточнила я.

Клавдия указала кисточкой на картину.

— Это ошибана.

— Икебана? — предложила я более знакомое слово.

— Ошибана.

— Это существительное или глагол?

— Это искусство.

— Ага, тот еще талант.

— Это настоящий вид искусства. — В голосе впервые появился намек на активную эмоцию. Ту, что заставляет злиться и сопротивляться. — Искусство создания картин из природных материалов.