— Ну вот, так значительно лучше, — сказал капитан, окидывая фигуру напарника оценивающим взглядом. — Что ж, не будем терять времени.

Он достал из кармана свою заветную черную пластину и уставился на нее так, словно увидел впервые. Гюнтер заглянул ему через плечо. К его немалому удивлению объемная карта города теперь отсутствовала напрочь. Вместо нее где-то в глубине под матовой темной поверхностью ритмично разгоралась и гасла неяркая бледно-розовая точка.

— Это должно что-то означать? — спросил он.

— Должно, — ответил капитан. — Я уже пытался втолковать тебе, что это вовсе не навигатор.

— А что же тогда?

— Что-то вроде радиопеленгатора. Помнишь увлекательную детскую игру в «горячо-холодно»?

— Вы шутите, капитан? Какие здесь могут быть игры? Да и не помню я никаких игр.

— Плохо, — покачал головой Каттнер. — Ты даже сам не понимаешь, насколько это плохо. Наверное, детство у тебя было очень тяжелым.

Гюнтер ничего не ответил, лишь громко засопел.

— Суть заключается в следующем, — продолжил капитан. — В комнате прячут какой-либо предмет, а водящий должен его найти, ориентируясь по указаниям прочих участников игры. «Горячо» — значит, ты приближаешься к предмету, «холодно» — удаляешься. Ну и всякие промежуточные варианты типа «теплее» или «холоднее». Так и у нас, все в точности так же. Вот эта точка на экране должна становиться ярче и насыщенней в случае, если мы будем приближаться к входу в лабораторию. И наоборот, более тусклой и бесцветной, если мы станем удаляться. Как видишь, все очень даже несложно.

— А схему здания вам, конечно же, никто не предоставил, — съязвил Гюнтер.

— Как ни странно, но ты оцениваешь ситуацию абсолютно верно. Не предоставил. Ну так что, мы, наконец, идем?

— Постойте, капитан. Если я правильно понимаю, то в вакууме радиообмен возможен лишь в пределах прямой видимости, не так ли? Тогда объясните мне, каким образом вы собираетесь запеленговать источник внутри здания со множеством стен и перекрытий?

— О-о-о… — Каттнер не смог скрыть своего удивления. — Ты даже это знаешь? С ума сойти… Так вот, на самом деле источник, конечно же не один. Я думаю, они должны быть на каждом этаже, в каждом коридоре… И каждый посылает сигнал своей интенсивности, в зависимости от степени удаления от цели. Какая-то часть из них, вероятно, давно вышла из строя, а у тех, что еще работают, скоро сдохнут источники питания. Поэтому нам следует поторопиться, а мы тут с тобой разговоры разговариваем.

— Можно последний вопрос?

— Только быстро.

— А для чего нашим хозяевам могла понадобиться такая сложная система? Все эти датчики… на каждом этаже… в каждом коридоре? За какой такой надобностью? Ведь, насколько я понимаю, в повседневной деятельности лаборатории все это попросту ни к чему.

— Н-да… здесь мы вступаем исключительно в область предположений. А вообще-то, похоже, ты сам ответил на свой вопрос. Как раз на самый крайний случай, вроде нашего. Когда необходимость заставляет обозначить путь к лаборатории для тех, кто не должен знать ничего лишнего, а следовательно, и разболтать никому ничего не может.

— Хм… ладно, показывайте дорогу.

— Хорошо. Тогда постарайся не отставать. И будь осторожен, здесь довольно-таки скользко. Поскольку о лифтах для нас почему-то никто не подумал, придется воспользоваться обычными лестницами. Надеюсь, они еще уцелели.

Капитан Каттнер и Гюнтер, преследующий его буквально по пятам, пересекли оказавшееся весьма обширным помещение и через чудом сохранившуюся стеклянную дверь неожиданно попали на широкий внутренний балкон с частично обвалившимися перилами. Балкон простирался далеко в обе стороны, края его терялись во мраке, который не в силах оказался рассеять слабый свет нашлемных фонарей. Впереди угадывалась глубокая темная пропасть без дна. Во всяком случае обнаружить его не смогли ни Гюнтер, ни Каттнер, не рискнувшие, впрочем, подойти к самому краю словно бы изъеденного коррозией балкона. Зато справа вдруг обнаружился ведущий прямо в мрачные глубины совершенно мертвый эскалатор, слегка припорошенный ослепительно сверкавшей снежной крошкой, а рядом — широкая каменная лестница, заваленная множеством обломков, к счастью, абсолютно целая.

— То, что нужно, — удовлетворенно сказал Каттнер. — Нам туда.

— Интересно, что это за здание? — задумчиво спросил Гюнтер, вращая головой в попытке рассмотреть еще что-нибудь интересное.

— Затрудняюсь сказать. Наверху может быть все, что угодно, а здесь, скорее всего, бывший торговый центр, — ответил Каттнер, направляясь прямиком к лестнице.

— Да, действительно, похоже… Однако, секретная лаборатория в торговом центре? — Гюнтер не скрывал своего сомнения. — Вы точно уверены, что это здесь?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Каттнер. — Огромное количество людей, среди которых очень просто затеряться прибывающему на работу персоналу… складские помещения, транспорт. Все настолько обыденно, что наверняка не вызовет каких-либо подозрений. Наши с тобой наниматели явно знали, что делают.

Он еще раз сверился со своим пеленгатором и уверенно начал спуск. Гюнтер не отставал.

Довольно быстро выяснилось, что пропасть, казавшаяся с балкона попросту бездонной, на самом деле не так уж и глубока, и свет нашлемных фонарей без труда достигает основания каменной лестницы. По скользким, заваленным многочисленными обломками ступеням они без лишней спешки благополучно спустились на нижний этаж, а затем по точно такой же лестнице еще на один.

Гюнтер тяжело сопел в микрофон, однако помалкивал и лишь судорожно хватался руками за перила, очевидным образом опасаясь очередного падения. Спуск куда-то в беспросветную мглу представлялся ему дорогой в саму преисподнюю, однако, он, стиснув зубы, упорно продвигался вперед, изо всех сил стараясь не отставать от безмятежно вышагивающего впереди капитана. Обломков на ступенях уткнувшийся в пеленгатор Каттнер, судя по всему, просто не замечал, он обходил их совершенно машинально, руководствуясь, по-видимому, каким-то десятым чувством. По крайней мере, именно так представлялось происходящее Гюнтеру.