Стоп! А это что такое?

Краем глаза Жаклин уловила какое-то движение на самом гребне высокого снежного вала, окружающего корабль. Она тут же уставилась в экран неподвижным пристальным взглядом в надежде, что вот сейчас-то… сейчас она совершенно точно увидит нечто такое… такое, после чего ни Гюнтер, ни Каттнер уже никогда не смогут обвинить ее в сумасшествии.

Однако, нет. Снежный гребень по-прежнему пуст и недвижим. По-видимому, показалось. Жаль. А может, оно и к лучшему. Черт его знает, чего можно ожидать от коварных зеленых человечков… или прочих кошмарных чудовищ. Вдруг им взбредет в голову… — или куда там еще может что-то взбрести всяким разным, до невозможности хищным, тварям, — и они дружно примутся ломиться в нашу дорогую «Ириду». Что тогда прикажете с ними делать? Лазерный пистолет против инопланетных монстров выглядит как-то не слишком убедительно.

Жаклин вдруг ощутила на спине очень неприятный холодок. Ей показалось, будто кто-то уставился на нее изучающим холодным взглядом, от которого по всему телу вдруг побежали крупные и мелкие мурашки. Она передернула плечами, прогоняя прочь неприятные ощущения, и решительно встала с кресла.

Все, с нее хватит. Так и в самом деле недолго спятить. А вот что точно следует сделать, так это полностью заблокировать входной люк. Безопасности для. Иначе чувствуешь себя как в квартире с распахнутой настежь дверью. Заходи, кто угодно, и делай здесь, что хочешь… даже без разрешения.

Жаклин быстро набрала на пульте соответствующую комбинацию клавиш.

Вот так. Позволения войти все-таки придется спрашивать. А я еще подумаю…

Она бросила взгляд на часы.

Что-то давно нет сообщений от капитана.

Во время единственного сеанса радиосвязи он сказал, что здание, в котором располагалась лаборатория, найдено, и они с Гюнтером отправляются за контейнерами. Обещал также сообщить, когда все погрузят, и вот молчит уже целую вечность… Кажется, что за это время всю Лорелею можно было бы обойти по экватору.

Черт! А вдруг там с ними что-нибудь случилось? А она прохлаждается здесь в полном неведении, вместо того, чтобы спешить на помощь!

Черт, черт, черт!..

Жаклин совершенно не представляла, как она сможет хоть чем-то помочь попавшим в беду спутникам, тем более, что на корабле больше нет абсолютно никаких средств передвижения. Не пешком же, в самом-то деле… по этим безумным сугробам. Да и местонахождение лаборатории неизвестно…

Хотя… Есть шаттл. Правда, эта машинка скорее для открытого космоса, а не для поездок в город. Тем не менее, если выбора не останется, придется использовать то, что есть, хотя и совершенно непонятно, каким именно образом.

Она снова взглянула на часы.

Тут главная проблема — правильно определить временную границу, за которой заканчивается простое ожидание и начинается спасательная операция.

Что там у них с кислородом? Хм… часа на два хватит, вне всякого сомнения. А это в свою очередь означает, что если в ближайшие тридцать минут от Каттнера не поступит никаких сообщений, настанет пора действовать. Ладно, полчаса можно и подождать…

Жаклин вдруг ощутила буквально зверский голод.

Сразу после посадки есть почему-то совершенно не хотелось. Тем более в компании назойливого «коллеги»… Какое же это было блаженство, когда после слов капитана об отдыхе Гюнтер сразу же скрылся в кают-компании, и появилась возможность хотя бы несколько минут отдохнуть от его набившей оскомину физиономии. Правда, голос, в превосходных степенях нахваливающий какой-то невероятный паштет, прекрасно был слышен даже здесь, в рубке. Но это тот минус, с которым Жаклин вполне готова была мириться.

Хм… Надеюсь, он там не все сожрал, и мне хоть что-нибудь да осталось.

Мысли о еде отодвинули все прочее на второй план.

Столько переживаний… «Айова» с ее аварийной капсулой… захват «Ириды» и посадка на Лорелею… дурацкие голоса в голове и, наконец, томительное ожидание неизвестно чего… Тут у кого хочешь разыграется аппетит.

Интересно, что там Паркер припас на камбузе для своей команды, до чего еще не успел дотянуться прожорливый Гюнтер? Хотя бы кофе-то у него найдется? И, скажем, парочка бутербродов?.. С сыром и ветчиной. А лучше три… Два с сыром и один с ветчиной… или два с сыром и два с ветчиной. Хм… А вот мы сейчас пойдем и проверим.

Жаклин развернулась и пошла прочь из рубки. Пропустить радиовызов она не боялась. Если Каттнер все-таки объявится, она услышит его через наушники скафандра.

Длинный ярко освещенный коридор был наполнен тишиной и спокойствием. Даже пения невидимых вентиляторов совершенно не слышно, и лишь звонко клацают по полу металлические подковы на ботинках. Слева от входа в рубку — лестница, ведущая в грузовой отсек, а справа — каюты экипажа. Все в точности так же, как и на той «Ириде», где год назад столь бесславно оборвалась ее карьера. За исключением того, что там на месте грузового отсека располагались сплошные ряды противоперегрузочных кресел с предвкушающими заслуженный отдых туристами.

Как сейчас помню, рейс «Церера — Латона»… Далеко не Лорелея в пору расцвета, однако, вполне сносно, особенно если не сравнивать.

Черт! Бессчетное число раз давала себе слово забыть эту историю раз и навсегда, и вот, поди ж ты, малейший толчок — и память упорно возвращает обратно. Наверное, просто потому, что назначение пилотом на звездный корабль стало воистину самым ярким событием в моей пока еще не слишком-то долгой жизни.

Жаклин неожиданно обнаружила, что стоит прямо напротив закрытой двери и в который уже раз перечитывает надпись на табличке: «Уолш. Пилот». Постепенно пришло осознатие того, что на той «Ириде» именно здесь находилась ее собственная каюта.