Алекс молчал.

Катя, наконец, подняла на него взгляд. Алекс смотрел на нее очень внимательно, лицо его было серьезно.

— Поругались с женихом? — спросил он.

Катя нехотя кивнула, уголки ее глаз снова предательски увлажнились.

— Неужели все настолько плохо?

Катя ничего не ответила, только отвернулась и стала смотреть куда-то в сторону летного поля.

— Послушайте, Кэт… Возможно, и есть какие-то спецрейсы, но мне ничего про это неизвестно. Как и про грузоперевозки. И вообще, по моему мнению, это не выход. Может быть, расскажете все по порядку, и тогда мы вместе подумаем, что тут можно сделать.

Катя внимательно на него посмотрела, словно оценивая, рассказать — не рассказать, а потом все-таки решилась.

А, будь что будет, выговориться сейчас просто необходимо. И Алекс для этого — самая подходящая кандидатура.

Всхлипывая и время от времени прикладывая платок к глазам, она начала рассказывать. Все, с самого начала. Как неделю назад обнаружила ту злосчастную коробку, как, поддавшись уговорам, согласилась отправиться в Долину Тысячи радуг, как сегодня утром застала Рона в невменяемом состоянии с сигаретой в руках и, наконец, про ту самую неведомую ей Мэри…

— Все можно простить, — всхлипывая, говорила она. — Даже этот проклятый торн. В конце концов, с ним можно бороться и, наверное, даже победить. Но чтобы какая-то вертихвостка… Я воспринимаю это как предательство, прощать которое вовсе не намерена.

Алекс некоторое время смотрел на нее задумчивым взглядом, а потом тихо произнес:

— Кэт… Вы наверняка догадываетесь, как я к вам отношусь. Нет-нет, не думайте, я прекрасно знаю, что рассчитывать мне не на что и, в лучшем случае, мы останемся всего лишь друзьями. Ведь мы друзья, не так ли? — Катя кивнула. — Так вот, позвольте на правах друга дать вам совет. Возвращайтесь обратно к жениху и попробуйте начать все сначала.

Катя взглянула на Алекса с удивлением. Даже слезы сразу высохли. Такого совета она никак не ожидала.

— Ведь по сути, — продолжал Алекс, — во всей этой ситуации есть и доля вашей вины. Да-да, именно так. Прекрасно зная о пристрастии жениха к торну, вы тем не менее бросаете его в одиночестве и отправляетесь на отдых куда-то за сотни километров, вместо того, чтобы находиться рядом с ним и поддержать, если потребуется… Извините, если я слишком прямолинеен.

Катя задумалась. В словах Алекса была немалая толика правды, подобные мысли уже неоднократно приходили ей в голову, просто она гнала их прочь, не в силах признать очевидную истину.

— А как же тогда быть с Мэри? — Катя снова ощетинилась, ругая себя за минутную слабость. Не-ет, вот этого она уж точно никогда не забудет.

— Мэри… Мэри… — словно эхо, повторил Алекс, а потом вдруг широко улыбнулся. Это было так неожиданно и, на Катин взгляд, совершенно неуместно, что она чуть не задохнулась от возмущения.

Да как он посмел! Я ему, можно сказать, всю душу открыла, а он… Насмехается?! Он… он… Ну, сейчас я тебе покажу!

— Спокойно, — сказал Алекс. — Все далеко не так трагично, как вы себе представляете. Кажется, я знаю эту Мэри.

— Вы?.. Вы…

— Да, я, — кивнул Алекс. — И более того, даже догадываюсь, какие именно видения посетили вашего жениха сегодня утром.

Катя проглотила ком в горле.

— Хорошо, говорите, — она, наконец, справилась со своими чувствами. — Я вас внимательно слушаю.

— Правильно ли я понял, что Рон — бывший пилот? Отправлен в отставку по медицинским соображениям… Все верно? Так вот, с большой долей вероятности можно утверждать, что под действием торна он заново переживал старт своего корабля из космопорта Лорелеи.

Катя в удивлении подняла брови.

— Откуда вы можете знать? — спросила она. — Это никому не известно, кроме самого Рона. И главное, какое отношение к космическому старту может иметь какая-то Мэри?

— Самое непосредственное, — Алекс опять загадочно улыбался. — Мэри Фишер — диспетчер космопорта Лорелеи.

Ну вот, так я и думала. Ясное дело, вертихвостка. Только с местом работы промашка вышла, не турагентство, а космопорт.

— Ей слегка за пятьдесят, — продолжал Алекс, — замужем за начальником космопорта, мать троих детей и к тому же весит не менее девяноста килограммов.

У Кати округлились глаза.

— Но как же тогда… Почему… ничего не понимаю.

— Немного терпения… Так вот, Мэри Фишер отличается редкостным педантизмом и занудством, требуя от всех пилотов неукоснительного соблюдения духа и буквы предстартового и стартового регламентов. Надоела всем… как горькая редиска. Я правильно сказал по-русски?

— Хуже горькой редьки, — машинально поправила Катя.

— Вот-вот. Пилоты сначала пытались как-то с ней бороться, но быстро поняли, что все их потуги совершенно бесполезны. Мэри, ощущая за спиной несокрушимую опору в лице мужа, оказалась твердой, как скала. И тогда наши ребята придумали, чем именно можно пробить эту броню…