Рядом с правой опорой «Перевертыша» стоял Эдвард Каттнер и, задрав голову, смотрел в сторону скального массива, скрывавшего вход в убежище. Катерина проследила за его взглядом. Капитан, не отрываясь, разглядывал каменное изваяние крылатого демона, украшавшего своим присутствием макушку Кошачьей горы. Отраженный сугробами свет корабельных прожекторов лишь слегка подсвечивал огромную скульптуру, оставляя простор для воображения. Черная бестия выглядела воистину устрашающе. Вся ее поза свидетельствовала о полной готовности к нападению, а гипнотические глаза сияли кроваво-красным огнем, проникая до потаенных глубин души и убедительно подтверждая самые агрессивные намерения. Казалось, еще секунда, и бестия спрыгнет со скалы, чтобы разорвать незадачливых наблюдателей на мелкие кусочки.

Катерина совсем забыла, какое впечатление способен произвести каменный демон на неподготовленного человека. За долгие годы, проведенные в убежище, он успел стать для нее ничем не примечательной деталью пейзажа. Как и для Рона с Джошуа, впрочем. Однако Каттнер, Алекс и Жаклин — совсем другое дело…

Снежная шапка, когда-то скрадывавшая подробности крылатой фигуры, теперь полностью исчезла, отчего скульптура вновь обрела первоначальный вид. Судя по всему, белое покрывало было безжалостно сдуто гравитационной подушкой «Перевертыша» в момент посадки. Зато гигантские сугробы окончательно похоронили под собой вход в пещеру, и в этом тоже присутствовала доля вины звездного корабля. Казалось, весь снег с площадки скопился теперь у подножия горы, замаскировав вход в убежище так, что отыскать его не смог бы и самый внимательный взгляд. Если бы не прямое указание в виде прилепившейся к скале бестии.

Катерина подошла и встала рядом с капитаном.

— Чей это портрет? — не поворачивая головы, неожиданно спросил он. — Твой или Рональда?

«Странный вопрос, — она равнодушно пожала плечами. — В те времена, когда жили создатели этого изваяния, нас с Роном еще и на свете-то не было. Как и никого из ныне живущих землян. Надо полагать, Каттнер имеет в виду всего лишь способности к метаморфизму.»

— Можете считать, что мой. Впрочем, думаю, в этом облике различить нас совершенно невозможно. Я бы не взялась.

Каттнер неторопливо повернул голову, посмотрел Катерине прямо в глаза, а затем снова перевел взгляд на крылатую бестию.

«Словно сравнивает, — невольно подумала она. — Ну и как? Похоже?»

— Это что же… получается своим спасением на Венере мы с Алексом обязаны вот этим самым черным тварям?

Катерина поморщилась.

«Вот она, благодарность… Спасай их после этого, рискуя жизнью, свободой, здоровьем.»

— Мне не нравится слово «твари», — сказала она. — А в остальном, конечно, так и есть.

— Извини, не хотел тебя обидеть. Спасибо… Просто в голове никак не укладывается.

— Я не обижаюсь. Будем считать, вы свой долг вернули, доставив нас на Лорелею.

Каттнер надолго замолчал. Катерина совсем уж собралась напомнить ему о своем существовании, а также о том, что пора бы, наконец, начать хоть что-нибудь делать. Тем более, время поджимало, а состояние Алексея в любой момент могло измениться к худшему. Как вдруг капитан «Перевертыша» как-то глухо, совсем чужим голосом, произнес:

— Ты в курсе, что когда-то давно я знал твоих родителей? Твой отец был моим другом.

Не ожидавшую вопроса Катерину словно окатила ледяная волна, прокатившаяся от макушки до самых пяток и обратно. После чего кровь прилила к голове, немедленно вызвав ощущение нестерпимого жара. И снова обжигающий холод. Мелькнула и тут же унеслась прочь пугающая мысль, что система терморегуляции внезапно пошла вразнос, однако аварийных сигналов скафандр так и не выдал.

— Да. Я это знаю, — проглотив комок в горле, выдавила она из себя. — Я вас даже помню, хотя мне и было тогда всего лишь три года. День, когда мой папа не вернулся с Горгоны.

Каттнер повернулся и рукой в перчатке крепко взял ее за локоть.

— Прости, — сказал он. — На Венере ты спасла мне жизнь, а я твоего отца уберечь не смог…

После чего резко отстранил ее и быстрым шагом поднялся в распахнутый настежь ангар.

Катерина молча смотрела ему вслед. Она очнулась только тогда, когда на пандусе, вовсю сияя яркими огнями, показался маленький антиграв, аккуратно сполз на покрытую ледяной коркой поверхность Лорелеи, неторопливо выбрался из-под нависавшего корпуса звездолета и, лихо развернувшись, замер посреди поляны. Голос Каттнера, вновь вернувший себе командирские интонации, произнес:

— Алекс! Рональд! Жду вашего доклада. Что с антенной?

— Уже установили, — донесся голос Алекса. — Еле вогнали штырь в этот чертов камень! Зато теперь только вместе со скалой. Начинаем тянуть кабель.

— Поторопитесь. Нам еще доставать криокамеру из корабля. И контейнеры.

— Пятнадцать минут, кэп.

— Принято. Ни минутой больше.

В ответ какое-то время слышалось лишь учащенное дыхание, а затем Алекс, видимо, отключил канал связи, потому что в эфире резко наступила тишина.