— Если кто-то не сумеет обойти защиту периметра, — мрачно заметил Рон. — И не воспроизведет условия, при которых наш папоротник зацветет.

— Разумеется. Однако, даже сам факт взлома периметра способен сказать о многом.

— Важно не только знать, но и суметь противостоять угрозе, — упрямо заявил Рон. — А с этим могут возникнуть определенные осложнения. Согласись, непрерывного патрулирования Долины мы обеспечить не в состоянии. Если спецслужбы захотят, они все равно туда проникнут, хотим мы того или нет. А они непременно захотят.

— Так я и не утверждаю, что проблем не существует. Просто предлагаю решать их по мере поступления. И по мере возможности подготовиться к их возникновению.

Рон снова нахмурился и замолчал.

— Итак, — подвел итог Алексей, — на сегодняшний момент очевидных вызовов для нас просматривается два: возвращение землян на Лорелею и тесно увязанный с ним интерес к нашим персонам разнообразных спецслужб, а также обеспечение безопасности Долины Тысячи радуг.

— Есть еще одна проблема, — негромко сказала Катя. — Вдруг этот гипотетический «кто-то» сумеет заставить папоротник не только зацвести, но и плодоносить. Понимаете?.. Тогда и до создания новых метаморфов недалеко.

— Не исключено, — согласился Алексей. — Однако, полагаю, затронутый тобой аспект полностью укладывается в проблему контроля над Долиной.

Катя пристально смотрела на Алексея, явно не удовлетворенная подобным ответом.

— Да не волнуйся ты так, — сказал вдруг Джошуа. — Хотел бы я посмотреть на того, кто сумеет заставить наш папоротник цвести, не то что плодоносить. Это дело даже не ближайшего будущего. А потому утверждаю со всей ответственностью: новые метаморфы на Лорелее еще долго смогут появляться только естественным путем. По крайней мере, в ближайшие несколько тысяч лет.

— Мне бы твой оптимизм, — скептически заметила Катя.

— Давайте лучше выпьем, — сказал Джошуа, снова наполняя бокалы. — И вообще, мы сегодня отдыхаем или как? А то заладили: угрозы, торн, безопасность… Предлагаю просто насладиться моментом.

— Да, ты прав, — сказал Алексей, поднимаясь. — На сегодня хватит. Проблемы мы обозначили, теперь будем думать, как их решать. Так что… давайте поднимем бокалы за наших детей, встречающих первую в жизни весну.

— А я предлагаю вспомнить всех тех, кого с нами сегодня нет, — вдруг сказала Жаклин. — Эдвард, Алекс… родители Кэт. Думаю, они были бы рады встретить этот день вместе с нами.

— Да, — сказала Катя и подняла взгляд на бывшего опекуна.

Алексей молча пригубил из бокала и, поставив его обратно на столик, взял в руки гитару.

— Вот, написал на днях, — сказал он, пробуя струны. — Посвящается всем ушедшим.

Он негромко запел, однако присутствующим отчего-то казалось, что его тихий, но сильный голос способен достичь самого края Вселенной.

Прямой небесной дорогой

Уйти никогда не поздно.

По створам осенних рассветов

Сквозь падающие звезды.

Надежно задраить люки,

Проститься с тоской земною,

И счет потерять парсекам

Оставшимся за кормою.

Понять, что тьма бесконечна,

Что вечна причина странствий.

Увидеть как вихри света

Пляшут в пустых пространствах.

Увидеть рожденье девы

Из ослепительной пены

В буйном прибое галактик

На берегу Эйкумены.

Чтобы внезапно вспомнить

Ночь, что черемухой дышит,

Старую добрую песню

Дождя по двускатной крыше.

Вспомнить как тянется пламя

Костра к далекому небу,

Вспомнить давно позабытый

Запах горячего хлеба.

Словно песок сквозь пальцы -

Падающие звезды.

Прямой небесной дорогой

Уйти никогда не поздно.

Песня давно отзвучала, однако отчего-то никто не решался нарушить опустившуюся на смотровую площадку тишину. Лишь откуда-то снизу приглушенно доносились детские крики и веселый смех. Алексей, не глядя ни на кого, поднял бокал, слегка пригубил и, поставив гитару на место, отошел к парапету, неподвижным взглядом уставившись на пробуждающееся море. Катя тихо подошла и встала рядом. Несколько мгновений истекли в полном молчании.