Шрифт:
«Павел и Наталья Решетниковы.»
Джошуа слегка нахмурился, вспоминая. Потом произнес:
«Да, Павел Решетников… Громкая была история, многие головы тогда полетели. При посадке потерпел аварию челнок, и твой отец участвовал в спасательной операции. В районе падения началась сильнейшая песчаная буря, риски возросли многократно, и руководство, не желая брать на себя ответственность, потребовало приостановить все работы. Члены экипажа челнока и сменная команда десантников фактически были обречены. И тогда часть спасателей, в числе которых был твой отец, приняла решение действовать на свой страх и риск. Наплевав на субординацию и нарушив прямые приказы начальства, в жутких условиях, рискуя навсегда быть похороненными в толще дюн, они сделали несколько ходок, в результате чего вывезли практически всех… Позднее участников „бунта“ с треском уволили из космофлота за нарушение дисциплины и неподчинение приказу. И даже спасенные ими жизни не смогли повлиять на решение руководства. Н-да… вот она, справедливость. Из четырех задействованных песчанок не вернулась одна, которой управлял твой отец. Его так и не нашли. Мне очень жаль…»
Катя некоторое время молчала, а затем глухо произнесла:
«Да, именно так мне и рассказывали. Спасибо. А мама? Почему-то никто никогда не говорил мне о маме. Даже дядя Леша, мой опекун. Сказал только, что погибла на Горгоне. Без всяких подробностей. Помню, он всегда отмалчивался, когда я задавала вопросы, или переводил разговор на другую тему. Только теперь я начинаю понимать, насколько все это выглядит странным… ведь он многие годы был ее командиром и просто обязан знать в точности, что там произошло.»
«Наталья… Наталья Решетникова…» — задумчиво сказал Джошуа. — «Я, конечно, покинул космофлот довольно давно… даже не помню, сколько лет с той поры улетело… Надо сказать, немало. И хочу заметить, с тех пор Горгона и все, что с ней связано, не интересовали меня ни в малейшей степени. По этой причине, как сама понимаешь, последней информацией оттуда я не располагаю. Однако, в данный момент речь идет о весьма давних событиях, не так ли? Лет пятнадцать назад, если не ошибаюсь?»
«Больше.»
«Что ж, попробую напрячь свои извилины,» — Джошуа снова нахмурился, глядя куда-то в пространство.
«Наталья Решетникова… Три или четыре успешных миссии на Горгону. Кажется, так… А вот что касается ее трагической гибели — такой информации у меня нет…»
Джошуа посмотрел на Катерину в полной растерянности.
«Уверенно могу сказать лишь одно,» — добавил он, — «Горгона здесь ни при чем.»
«Не может быть,» — сказала Катерина. — «Ты что-то напутал. Или забыл. Дядя Леша сказал вполне определенно…»
«Ничего я не напутал,» — возмутился Джошуа. Сама мысль о том, что кто-то может усомниться в достоверности его знаний о Горгоне, которой отдано столько сил и лет, казалась кощунственной. — «Знаешь, события того времени забыть попросту невозможно. Ведь именно тогда десантники делали на планете самые первые осторожные шаги. Имена первопроходцев были у всех на слуху, причем не только в среде специалистов. Медленное, но тем не менее, неуклонное завоевание жизненного пространства… осторожность помноженная на осторожность… Поэтому трагический список жертв Горгоны в то время, к счастью, был еще не слишком велик. Поверь, я совершенно убежден в том, что Наталья Решетникова в нем не значится.»
Катерина долго молчала, низко опустив голову. Затем повернулась и медленно, с усилием передвигая непослушные ноги, пошла по направлению к городу. Джошуа и Рон встревоженно переглянулись и двинулись вслед за ней.
Глава 4
— Хочешь сказать, вот это и есть Лорелея?
Жаклин в ответ лишь презрительно промолчала и покрепче стиснула зубы, изо всех сил стараясь не сорваться. Восседавший в кресле бортинженера «коллега» раздражал ее просто неимоверно, и, следует отметить, платил ей полной взаимностью. Их страстная «любовь» возникла, как говорится, с первого взгляда, а если быть более точным, то с того самого момента, как они впервые ступили на борт незабвенного раздобанного корыта под названием «Айова».
«Коллега», мать его…
Жаклин криво усмехнулась.
Да какой к черту коллега! Самоуверенный невежественный ублюдок с непомерно развитыми амбициями. Мнит себя главным в команде, позволяя делать резкие выпады не только в отношении нее, но и самого Каттнера, к мнению которого, надо сказать, прислушиваются даже таинственные наниматели.
«Коллега»…
Жаклин с досады едва не сплюнула прямо на пульт. Лишь врожденная аккуратность да полученное в детстве хорошее воспитание удержали ее от столь вызывающего действия. А еще уважение к кораблю, пилотом которого она имела честь состоять. Пусть даже совершенно незаконно.
Да-а, видно, совсем докатилась ты, Жаклин Уильямс, до самого дна, раз приходится общаться с подобными… хм… «коллегами».
Ненавистное слово намертво засело в мозгу, и от него почему-то никак не удавалось избавиться.
А если не «коллега», то кто тогда?.. Ага, кажется, придумала. «Соучастник», вот кто. Или как там трактует наши взаимоотношения международное право, если память мне, конечно, не изменяет: «член организованной преступной группы». Н-да… Все они здесь «члены», а если без политесов, то попросту бандиты, налетчики… хм… возможно, даже террористы.