– Я могу его вернуть после каникул? – посмотрела я на книжку.

– Да, можешь, я заказал несколько номеров Аквамена и жду их уже к понедельнику, – дружески протянул книжку Слава.

– Окей, спасибо. Мне приятно, – немного смущённо промямлила я.

До этого я вела себя весьма раскрепощено, но как бывает со мной обычно, моих колкостей хватает на пару минут, а потом верх надо мной берет застенчивая Кристина.

– Все, я пошёл к ребятам. Жду от тебя честного мнения и книгу в таком же виде, в каком ты её забрала. Бывай, – резко встал из-за парты Слава и ушёл к друзьям.

– Бывай, – улыбнулась я ему вслед.

Вежливый парень, в отличии от многих наших одноклассников. Благодаря ему у меня даже вроде поднялось настроение. Слава неплохой парень. Правда, не хотелось бы, чтобы Алиса подбежала с миллионом вопросов из разряда «что он сказал?», «а ты что ответила?», «не думала, что Слава засматривается на таких девушек, как ты», «я не имела в виду что-то плохое, просто в его компании крутятся крутые девчонки». Ко мне частенько подсаживались парни и начинали вести со мной наистраннейшие диалоги, которые не обсуждаются с обычными девушками и при этом совсем не обижающие меня. Общение с Максом, скорее всего, как-то сказалось на мне и вместо девочки-принцессы из меня выросла девочка-не девочка. Меня мало интересуют тренды последней моды, актуальные цвета сезона, разница между дорогой косметикой или дешёвой и то, что на мне. Я люблю вещи оверсайз, не крашусь, не выпрямляю волосы, не зачёсываю их до эффекта «ни одного торчащего волоска», поэтому зачастую мне проще найти общие темы с парнями, нежели с девушками. Сегодня на мне огромный чёрный свитер с высоким горлом и длинными рукавами, облегающие черные джинсы с рваным коленом, обычные кеды для сменной обуви в школе и, как всегда, моя классическая туго заплетённая коса. Мне комфортно в этой одежде, чувствую себя защищённой, это моя броня. Бывают случаи, когда мне хочется переодеться для опыта в ту же одежду, что и Алиса, но я не смогла бы провести в ней весь день, я почувствую себя обнажённой, незащищённой и уязвимой, как бабочка. Красивая, но хрупкая.

– Как думаешь, мне сделать локоны на вечер или же выпрямить волосы? – продолжала закидывать меня вопросами Алиса, когда мы с ней выходили из школы.

– Я думала, ты все уже обсудила с Инессой и её компанией, – усмехнулась я.

– Да, мы поговорили о вечере, но знаешь, женская компания тот ещё змеиный клубок, а ты всегда со мной честна, – ослепительно улыбнулась мне Алиса.

– Уверена, что бы ты не сделала там со своими волосами, тебе все к лицу, – неоднозначно ответила ей я.

– Очень хороший совет, – закатила глаза Алиса и звонко засмеялась.

– Что ты ещё от меня ожидала? – засмеялась я.

Но мой смех вдруг резко оборвался, когда я обратила внимание на человека, который стоял у последних ступеней школьной лестницы. Алиса, правда, не заметила резкой перемены в моем настроении, что сыграло мне на руку и уберегло от дальнейших расспросов, она была полностью погружена в свой вечерний образ, а я напрочь забыла, о чем меня спрашивали минуту назад.

В клетчатой красно-чёрной рубашке дровосека с белой подкладкой из искусственной овчины, низко опустив козырёк, знакомой мне чёрной бейсболке «Левайс» и накинувший поверх неё капюшоном чёрной толстовки, в черных облегающих джинсах с потёртостями, стоял сверлящий меня взглядом Елизар. Заметив мой ступор, он легонько улыбнулся. Я смерила его высокомерным взглядом, но вдруг осознав, что рядом идёт моя любопытная подруга Алиса, сделала вид, что незнакома с ним. Алиса продолжала что-то тараторить, когда мы проходили мимо улыбающегося Елизара, изо всех сил сдерживающего смех. Меня прошиб холодный пот. А что, если Елизар сейчас подойдёт и, как ни в чем не бывало, заговорит со мной и захочет познакомиться с моей подругой? Допроса не избежать! Эта сумасшедшая женщина вполне может принести завтра в школу утюг, чтобы вытянуть из меня все подробности. Да она даже забудет про свои локоны, когда у неё на горизонте появится история интереснее этого традиционного школьного Осеннего бала. Только бы Елизар не стал вмешиваться.

– Локоны или прямые? – вдруг резко толкнула меня Алиса, отчего я серьёзно пошатнулась и потеряла равновесие.

– Прямые, – выкрикнула я испуганно, выдернутая из своих панических размышлений.

– Так то лучше. Будут прямые, – хихикнула Алиса, наконец-то успокоившаяся и чётко представляющая свой вечерний образ. – Уверена, они будут смотреться лучше.

– Да, будут смотреться лучше, – зомби голосом повторила я, оглядываясь назад на Елизара.

Мой телефон завибрировал в кармане. Это заставило меня вздрогнуть.

«Она долго ещё будет тебя преследовать», – Елизар.

«Нет, мы с ней идём только до школьных ворот», – быстро ответила я ему.

– Знаешь, эта коза Инесса предложила мне сделать локоны, а потом я узнала, что сама она собирается выпрямить волосы. Уверена, она сказала так, только чтобы я не сделала так же, – продолжала свой монолог Алиса.

– Полностью с тобой согласна, – поддакивала ей я, то и дело оборачиваясь на Елизара, желая как можно скорее расстаться с Алисой.

– Спасибо, – поблагодарила меня Алиса.

Знала бы она, что я её даже не слушаю, не торопилась бы с благодарностями.

– Жаль, что ты не придёшь вечером, – с искренним сожалением в голосе пролепетала она и посмотрела на возбуждённую меня.

– Ты же знаешь, что я не люблю подобные мероприятия и всячески пытаюсь остаться в стороне.

– Да знаю. Тогда до завтра, – попрощалась она со мной, когда мы вышли за школьные ворота.

– До завтра, сделай их сегодня всех, – во все зубы улыбнулась я и, обняв подругу, поспешила за угол.

Алиса не оборачиваясь направилась домой своей дорогой, что-то энергично набирая в своём телефоне и цокая каблучками своих осенних сапожек. Должно быть, снова чатится с Русланом. Ох, и сладкая же они парочка.

– Что за мероприятия, которые ты не любишь? – догнал меня Елизар и ослепительно улыбнулся.

С его лица каким-то магическим образом сошла вся опухоль, а от ярко-выраженных синяков почти не осталось и следа, лишь корочка засохшей крови на брови, которая ещё только позавчера болталась, как нечто инородное. Но белок одного его глаза все ещё был красным и казался неестественным и пугающим.