Брат жены Каддафи! Господи! Какой можно устроить шум, не говоря уже о разведданных! Похищение века! Черт возьми, он может войти в историю! Если это правда. Фостер вернулся к столу и сел в кресло.

– Почему вы не упоминали ни о чем в своих докладах?

– Я решил, что торопиться не стоит, – Дауни театральным жестом развел руки в стороны. Из его чашки на ковер выплеснулся кофе. Он как будто не заметил. – Полковник, правда, не возражал против обнаружения сведений, но просил обеспечить ему анонимность.

– Да пошел он к черту! Почему вы не известили меня? – Фостер, когда с ним не считались, не скрывал своего раздражения. Он приподнялся, вытянул руку и ткнул в Дауни пальцем. – Запомните, Джек. Мы с вами работаем на правительство Соединенных Штатов. Все мы – одна семья. Одиночек у нас не любят.

– Правильно, – согласился Дауни. – Ну так что, продолжим перебранку или займемся делом?

– Когда вы в последний раз говорили с Мурадом?

– Три дня назад.

– Вы вошли с ним в физический контакт?

– То была встреча вслепую. – Дауни подразумевал, что встретился с Мурадом в месте, которое назначил полковник, то есть пошел на определенный риск. Он использовал жаргонное выражение, чтобы польстить Фостеру, который, подобно большинству цереушных бюрократов, обожал такие словечки.

– Опишите его.

– Рост пять футов десять дюймов, вес сто шестьдесят фунтов. Обычное лицо. Кудрявые черные волосы, карие глаза, нос крючком.

– Шрамы?

– Я не видел ни одного.

– Что еще?

– Волосы чуть длинноваты, пробор с левой стороны. Носит платиновые часы с черным циферблатом и римскими цифрами, на мизинце левой руки кольцо с бриллиантом. Уши малые, прилегают к черепу, мочки отсутствуют.

– Цвет кожи?

– Матовый. Глаза карие. Кустистые брови. Нос большой, загибается книзу. Сразу замечаешь именно его. Широкие ноздри – так сказать, символ, выражение характера.

– Какого же, по-вашему?..

– Приобретательского. Он хищник по натуре.

– Сколько раз вы с ним встречались?

– Один.

– Кто предложил встретиться, вы или он?

– Я, – Дауни явно запутался. – Куда вы клоните, Ричард?

– Из заслуживающих доверия источников мне недавно стало известно, что к ливийскому посольству в Стамбуле приписан некий полковник Бутрос Мурад, сотрудник разведки. Он пробыл там шесть месяцев и со времени своего прибытия города не покидал. А вы говорите, что встречались с ним в Каире три дня назад.

– Турция на том берегу моря. До нее можно лететь меньше часа.

Фостер достал из верхнего ящика стола пухлый конверт с надписью «Совершенно секретно», раскрыл и предъявил Дауни цветную фотографию размером восемь на десять.

– Красавчик да и только. Кто это?

– Догадайтесь.

На фотографии был изображен полковник Мурад в офицерской фуражке и кителе цвета хаки. Кокарда и две серебристых нашивки на погонах поблескивали в свете лампы. Мураду было под шестьдесят. Толстый, лысоватый, в очках, он имел вздернутый нос и большие, почти как у слона, уши. От левой глазницы к углу рта тянулся довольно глубокий шрам.

– Боб Хоуп? [7]

– Вы остроумны, Джек, но не настолько, чтобы мне стало смешно. – Фостер убрал фотографию в конверт и сунул тот обратно в ящик. – Похоже, вас обвели вокруг пальца.

– Может быть, – пробормотал Дауни. – Но, с другой стороны, так ли уж надежен ваш источник? – Он выдохнул дым в направлении кондиционера. – Я разберусь, ладно?

– Разберитесь, пожалуйста, – проговорил Фостер язвительным тоном, почесал затылок, потом посмотрел на свои ноги. – Чарли Макфи должен быть у меня в кабинете в пятницу.

– Я постараюсь.

– Будьте настолько любезны.

Дауни поднялся. Пепел с его сигареты упал на ковер. Он двинулся к двери.

– В пятницу! Если Макфи не появится, считайте, с вами все кончено, – крикнул ему вслед Фостер. – Вас спишут в расход – вы лишитесь пенсии!

Дауни захлопнул дверь. По-видимому, угроза подействовала.

Фостер выждал около минуты, затем переговорил по селектору с Дороти, объяснил секретарше, что нужно сделать, после чего отправился в ванну, плеснул в лицо холодной водой, почистил зубы, причесал редеющие волосы и почувствовал, что не помешает выпить.