Шрифт:
Ярв чуть заметно сощурил глаза от удовольствия и еще пристальнее уставился на воина.
– Как я сюда попал? – не унимался мужчина.
– На метле… – вот, ничуть не соврала, и лишнего не сказала.
– ?!
– Заплутал ты, милый. Багульника нанюхался, в болото попал, чуть не потонул. Пришлось тебя сюда взять, а то совсем плох был, – не вся, конечно, правда, но пока ему и этого достаточно.
– Куда «сюда»? – ну, вот опять он за своё…
– Куда надо! Теперь сам отвечай, – ведунья перехватила инициативу, – Как в лесу оказался? На кой на ночь глядя попёрся? Почему пеший? Что за кисет?
Теперь уже опешил от напора воин.
– Ну, старая, совсем из ума выжила? Забыла, что гостя надо напоить – накормить, да баньку истопить. А потом уже вопросы разговаривать.
– От таких гостей – не собрать костей, – по-старушечьи проворчала Йега и поморщилась – придётся ребра барсучьим жиром намазать. Не слабо саданул.
– Грибы в сметане стушились, овощи тоже. Да, не морщись ты! Курицу тоже для тебя достала, в углях томится. Как раз в баню успеешь. Она поди уже готова. Одежда твоя на улице высохла почти. Не ждала, что до вечера очухаешься. Развяжу тебя, коли кидаться сызнова не станешь.
– Не стану, – мужчина мотнул головой.
– Ладно тогда, не дури, -и ведунья ослабила узлы
Воин стряхнул с себя путы и снова поморщился.
– Снимай рубаху, подлатать надо, да и тебя тоже, – скомандовала Йега тоном, не терпящим возражений.
– Рассказывай, -пока смазывала царапины и укусы давешней мазью потребовала она – Дальше меня твой сказ не уйдет.
– Что ж. Коли так, то слушай. Белый город и Черноречье породниться хотят, чтобы вечные свары прекратить. Князь Белого города Святобор послал свой перстень для невесты Рады в Черноречье. В кистене он был. Если до полной луны не получит Рада перстень, на капище брачный союз не закрепит, отец ее Борислав дружину на Белый город направит. Больно суровый он и не любит, когда слово даденое не держат.
– До полной луны семь дней, до Черноречья вкруг леса – восемь. Вот ты в лес и поперся…
– Путь хотел сократить, – но голову виновато не опустил, гордый.
– Сократил? – не удержалась съязвить Йега. – Хорош твой князюшка – задачку по силам дал, – кустистая бровь издевательски изогнулась.
– День целый потерял. Коня. Теперь точно напрямки надо, а то не поспею до полной луны.
– Два. Сегодня не пойдешь. Завтра с утра. Клубок тебе дам путеводный, до тропы горной доведет. А там, коли поспешишь, то и доберешься вовремя.
– Благодарствую, бабушка. Звать то тебя как?
– Зови как хочешь, всё одно – не свидимся более.
– Ягою тебя кличут. Вот… только… нога? Бородавка? Да и не лохматая ты… – воин еще раз бегло осмотрел Йегу.
– Брешут. Пусть – Яга. Сам то поди Святополк или Борислав, не меньше? – предположила ведунья по внешнему виду воина.
– Иван, – просто ответил тот.
– И то ладно. Ступай, Ванюша, на дворе рубаха да штаны твои, веник под крышей. Можжевеловый бери, заговоренный. Сил предаст, мысли и тело очистит. Как попаришься – возвращайся. А я пока в дорогу тебя снаряжу. Поди все добро на лошади, сбежавшей было?
– Прости меня, бабушка – от сердца попросил Иван.
– Рано прощаться. Утром. Иди покуда, – отмахнулась она от лишних фраз.
Иван ушел во двор за одеждой и веником, а Йега осталась у котла.
Она бы и сама с удовольствием попарилась. После болотной сырости забраться на верхний полок – самое то. Но сейчас надо быть в образе. Вот спровадит гонца княжеского и затопит себе баньку, да и выпарится как следует.
А сейчас надо кой-чего сделать без посторонних глаз. Меньше знает – крепче спит.
Веха 6. Леший
Ведунья подошла к котлу, подкинула в него горицвета, для более четкой картинки. Жидкость стала зеленее, запахла лесом.
Йега пристально начала глядеть в бурлящую жидкость и внимательно осматривать обзор. На сей раз цель была конкретная. Не легко найти лешего в лесу. Но если настроится именно на него, то вполне возможно.
Спустя четверть часа она заметила Алесия. Леший помогал барсукам расширить нору к зиме. Сам остервенело выгребал землю и чуть ли не весь залезал вовнутрь от усердия.
В этом весь Алесий – для зверюшек он отец родной. Берлогу медведю утеплить, лосихе помочь разродиться, волкам больного зверя подогнать – это всегда запросто. А к людям ровно, лишний раз не высунется. Только татей и душегубцев не чествует. Да и тех, кто закон охоты нарушает наказать может. С остальными вредничает редко. И то по осени, ближе к спячке.
Со спины леший больше похож на угловатого подростка: руки – ноги непропорционально длинные, ступни и ладони большие, а сам сухонький, плечи узкие, волосенки жидкие. Коричневые брюки и кафтан, рубаха цвета летней листвы, да лапти – вот его бессменная одежда.