Вокодер Синей Раковины перекрыл слова его подруги:

— За последние двести секунд они несколько увеличили скорость, но я отношу это за счет местных изменений условий вблизи Дна. Сэр Фам, вы действуете хорошо, но я знаю свой корабль. Мы могли бы выиграть еще немного времени, если бы вы допустили меня к управлению. Прошу вас…

— Заткнись.

Фам говорил резким голосом, но почти автоматически. Этот разговор — или обрыв разговора — случался так же часто, как запрос Фама о флоте Погибели.

В начале путешествия Равна считала, что богошок — в некотором смысле сверхчеловек. А это оказались кусочки и фрагменты; загруженная в панической спешке автоматика. Может быть, она работала правильно, а может быть, сошла с ума и рвала Фама на части своими ошибками.

Бесконечный цикл страхов и сомнений вдруг прервался мягким голубым светом. Планета Стальных Когтей! В двадцати тысячах километров висел длинный и узкий полумесяц, край освещенной поверхности планеты. Остальная ее часть смотрелась темным пятном на фоне звезд, только причудливым зеленым занавесом светилось полярное сияние у южного полюса. Джефри Олсндот был на другой стороне планеты, в царстве арктического дня. Радиосвязи не будет, пока они не долетят — а как перестроить ультраволновую связь на такое короткое расстояние Равна не знала.

Она отвернулась от окна. Фам все еще смотрел в звездное небо за ее спиной.

— Фам, а что нам дадут сорок восемь часов? Мы просто уничтожим Контрмеру?

А что будет с Джефри и народом господина Булата?

— Может быть. Но есть и другие возможности. Должны быть. — Последние слова прозвучали тихо. — За мной уже и раньше гонялись. Меня еще и не так загоняли в угол.

Он старался не попадать своими глазами в ее.

За последние два дня Джефри видел небо не более часа. Они с Амди сидели в безопасности под каменным куполом, прикрывавшем сбежавший корабль, но отсюда ничего не было видно. Если бы не Амди, я бы тут и минуты не просидел. В некотором отношении это было даже хуже, чем в первые дни на Скрытом Острове. Те, кто убили маму, папу и Джоанну, были всего в нескольких километрах отсюда. Они захватили несколько пушек господина Булата, и последние дни целыми часами гремели взрывы — буханье, от которого тряслась земля, а иногда что-то даже ударяло в стены купола.

Еду им приносили, а когда эти двое не сидели в командной рубке, они бродили снаружи корабля по комнатам со спящими детьми. Джефри выполнял простые процедуры обслуживания, которые помнил, но очень боялся заглядывать в окошки гибернаторов. Кое-кто из детей почти не дышал. Кажется, внутренняя температура слишком поднялась. И ни он, ни Амди не знали, что с этим делать.

Здесь ничего не менялось, но сейчас одно радостное событие все же случилось. Кончилось долгое молчание Равны. Амдиджефри и господин Булат говорили с ней голосом! Еще три часа — и ее корабль будет здесь! И даже бомбардировка кончилась, будто Резчица поняла, что ее время кончается.

Еще три часа. Предоставленный самому себе, Джефри провел бы его в такой озабоченности, что хоть на стены лезь. Ведь ему теперь было девять лет — взрослый человек со взрослыми проблемами. Но с ним был Амди. Кое в чем эта стая была умнее Джефри, но Амди был таким маленьким ребенком — лет этак на пять, как считал Амдиджефри. Если он не погружался в глубокое раздумье, то не мог усидеть на месте. После вызова от Равны Джефри хотел сесть и серьезно поволноваться, но Амди начал гоняться сам за собой между колоннами. Он перекликался голосами Джефри и Равны и якобы случайно налетел на мальчика. Джефри подпрыгнул и сердито глянул на играющих щенят. Просто маленький ребенок. И вдруг мелькнула мысль, счастливая и одновременно грустная: «Значит, так смотрела на меня Джоанна?» Нет, теперь у него тоже были обязанности. Например, быть терпеливым. Когда один из щенят пробегал мимо его колен, Джефри сгреб вертящееся тельце в охапку и поднял, а вся остальная стая радостно налетела на него со всех сторон.

Они упали на сухой мох и несколько секунд боролись.

— Давай полазаем, давай полазаем!

— Мы должны быть здесь, если вызовут Равна или господин Булат.

— А ты не волнуйся, мы вспомним и вернемся.

— Ладно.

И в самом деле, куда они здесь могли деваться?

Дети вышли в освещенный факелами полумрак галереи, идущей по внутреннему краю купола. Насколько видел Джефри, они там были одни. Это не было необычным: господин Булат очень беспокоился, чтобы шпионы Резчицы не подобрались к кораблю. Даже его собственные солдаты редко сюда заходили.

Амдиджефри и раньше уже обследовал внутренние стены. За занавесами они были холодные и влажные на ощупь. Были вентиляционные отдушины наружу, но они находились на высоте почти десять метров, где стены закруглялись, переходя в свод купола. Камень был только обтесан, но еще не отшлифован. Рабочие господина Булата лихорадочно спешили возвести защиту до подхода армий Резчицы. Нигде камень не был отшлифован, и занавесы были не украшены.

Впереди и позади Джефри Амди вынюхивал что-то в щелях и свежей извести.