— Ох, но вы должны быть подозрительными. Если не будете — умрете. — Тиратект оглядел щенков и нахмуренного Джефри. — Твоя сестра жива, Джефри. Она сейчас там, за стенами, и Булат все время это знал. И это он убил твоих родителей; он сделал почти все, что приписывал Резчице. — Амди попятился, трясясь в гневном отрицании. — Ты мне не веришь? Забавно. Когда-то я хорошо умел лгать; я мог бы уговорить рыбу заплыть ко мне в пасть. А сейчас, когда годится только правда, я не могу тебя убедить. Слушай!

И вдруг голос синглета стал голосом говорящего по-человечески Булата. Он говорил с Равной и высказывал оправдания для нападения, которое он только что организовал на Джоанну.

Джоанну! Джефри рванулся вперед и упал на колени возле Плаща. Почти не думая, он схватил синглета за глотку и стал трясти. Тот щелкал зубами около его рук, пытаясь освободиться. Амди бросился вперед и стал оттаскивать его за рукава. Джефри отпустил руки. В сантиметрах от его лица горели в свете факелов глаза синглета. А Амди говорил:

— Человеческие голоса легко подделать…

— Конечно, — презрительно бросил фрагмент. — И я же не притворяюсь, что это прямая передача. То, что ты сейчас слышал, сказано несколько минут назад. А вот — то, что мы с Булатом планируем прямо сию секунду.

Самнорская речь резко смолкла, и коридор наполнился булькающими аккордами языка стай. Даже после годичного опыта Джефри только приблизительно понимал смысл разговоров. Кажется, говорили две стаи. Одна из них приказывала другой что-то сделать, привести Амдиджефри — этот аккорд звучал ясно — наверх.

Амдиранифани вдруг затих, каждым напряженным элементом вслушиваясь в передаваемые звуки.

— Хватит! — вдруг пронзительно взвизгнул он, и в коридоре стало тихо, как в гробнице. — Ой, господин Булат, ой, господин Булат! — запричитал Амди, и все его элементы сгрудились у ног Джефри. — Он говорит Равне, что тебе будет плохо, если она его не послушается. Он хочет убить Гостей, когда они приземлятся. Я не понимаю.

В широко раскрытых глазах стояли слезы.

Джефри ткнул рукой в сторону Плаща:

— А может, он и это подделал.

— Не знаю. Я бы никогда не смог так хорошо подделать разговор двух стай… — Дрожь щенячьих тел передавалась Джефри, и слышался человеческий плач, отдаленно знакомый безнадежный плач потерявшегося ребенка. — Джефри, что мы будем делать?

Но Джефри молчал, вспоминая и наконец понимая смысл первых минут, когда войска Булата его спасли — захватили? Воспоминания, вытесненные потом добрым отношением, выплывали из закоулков памяти. Мама, папа, Джоанна… Но ведь Джоанна еще жива, она за стенами…

— Джефри?

— Я тоже не знаю. Может быть, спрячемся?

Минуту они смотрели друг на друга молча. Потом заговорил фрагмент:

— У вас есть выход получше, чем прятаться. Вы знаете о проходах в стенах. Если бы вы знали входы — а я их знаю, — можете выйти куда захотите. Даже наружу.

Джоанна!

Амди перестал плакать. Три его элемента смотрели на Тиратекта спереди, сзади и сбоку. А остальные все так же жались к Джефри.

— Тебе мы все равно не доверяем, Тиратект, — ответил Джефри.

— Отлично, отлично. Я — стая из разных частей Может быть, не каждая заслуживает доверия.

— Покажи нам все выходы. А мы сами решим.

— На это не хватит времени…

— Ладно, ты начни. А пока будешь показывать, передавай, что говорит господин Булат.

Синглет помотал головой вверх и вниз, и снова понесся множественный поток речи стай. Плащ с явной болью поднялся на ноги и повел детей вниз по боковому ходу, где факелы почти все уже догорели. И самым громким здесь звуком была капающая где-то вода. Замок был всего год как построен, но если не замечать свежих следов на краях камней, ход казался очень древним.

Щенки снова плакали, и Джефри погладил того, который был у него на плечах.

— Амди, переводи мне, пожалуйста.

После паузы зазвучал неуверенный голос Амди:

— Г-господин Булат спрашивает, где мы. Тиратект отвечает, что нас завалил обвал потолка во внутреннем крыле. — И в самом деле где-то они слышали подвижку кладки несколько минут назад, но это было далеко. — Господин Булат послал остальные элементы Тиратекта найти господина Теневика, чтобы нас откопали. Только он говорит… как-то совсем по-другому.