— На Хранителя у меня свои планы! — буркнула королева. «<На самом деле Хранитель все еще цел. Боюсь, королева ему столько наобещала, что мало что сможет с ним сделать>».

— Я хочу возместить Булату тот вред, который ему причинил. Ты это понимаешь.

— Понимаю. Я видела Булата, и я знаю твои методы: ножи, страх и боль. Я не дам тебе второго шанса.

Равна услыхала странную музыку, откуда-то далеко за долиной, незнакомое переплетение аккордов. Но это Свежеватель отвечал королеве, а переводящий голос Странника не добавил в ответ ни капли сарказма:

— Ни ножей, ни резания. Я сохраню свое имя, потому что пусть другие дадут мне новое, когда поймут, что… Тиратект победила — по-своему. Дай мне этот шанс. Резчица. Я… умоляю.

Более десяти секунд молча смотрели друг на друга две стаи. Равна переводила взгляд с одной на другую, пытаясь разгадать выражение их лиц. Но никто не говорил ничего. Даже Странник не стал высказывать суждений о том, ложь это или проявление новой души.

Решение приняла Резчица:

— Хорошо. Ты его получишь.

Странник Викрэкшрам летел. Пилигрим, знающий легенды последней тысячи лет, и ни одна из них с этим даже сравниться не могла! Он бы взорвался песней, если бы это не было больно его пассажирам. Они и без того достаточно страдали от его грубого пилотирования, хоть они и думали, что все дело в его неопытности.

Странник перешагивал через облака, летал между ними и сквозь них, танцевал в случайной грозе. Сколько часов в своей жизни смотрел он на облака, стараясь измерить их глубину, — а сейчас он был в них, изучая пещеры внутри пещер внутри пещер, летая среди соборов света.

Между рассеянными облаками бесконечно тянулся Великий Западный океан. По солнцу и по приборам шлюпки Странник знал, что он совсем рядом с экватором и примерно на восемь тысяч километров к юго-западу от страны Резчицы. Там должны быть острова, как говорили снимки «Внеполосного» из космоса, и то же самое подсказывала память Странника. Но много времени прошло с его здешних скитаний, и он не ожидал увидеть их снова при жизни своих теперешних элементов.

И теперь он вернулся обратно. Прилетел обратно!

Посадочная шлюпка «Внеполосного» была чудом, и далеко не таким непонятным, как подумалось ему тогда в разгаре битвы. Да, они пока не поняли, как программировать ее на автоматический полет. Может быть, не поймут никогда. И сейчас этот самолет работал с электроникой, которая была только чуть лучше механики с движущимися частями. Сам по себе антиграв требовал постоянной корректировки, а приборы управления были рассыпаны по всему носу — очень удобно для ветвей наездника или элементов стаи. С помощью космонавтов и имея документацию «Внеполосного» Странник всего за несколько дней научился летать на этой штуке. Все дело было в том, чтобы разделить ум между разными задачами. Обучение было счастливым временем, хотя немного страшноватым — летать почти без управления, в сумасшедшей конфигурации, которая бесконечно ускорялась вверх. Но потом машина стала продолжением его лап и челюстей.

Когда они спустились с пурпурных высот и стали играть в верхушках облаков, лицо Равны начало становиться все тревожней и тревожней. После какого-то особенно выворачивающего прыжка и провала в яму она сказала:

— А ты сможешь нормально приземлиться? Может, нам стоило это отложить, пока ты… уух! — не научишься летать лучше?

— Ничего, ничего! Мы этот… э-э… погодный фронт пройдем очень скоро!

Он нырнул под облака и вильнул на пару десятков километров в сторону. Здесь погода была ясной, да и к месту назначения так было ближе. Но про себя Странник решил еще полетать для удовольствия… по крайней мере на обратном пути.

Заговорил второй его пассажир — всего второй раз за двухчасовой полет.

— А мне понравилось, — сказала Зеленый Стебель. Звук ее вокодера очаровал Странника: узкополосный, но с очень высокими обертонами от прямоугольных импульсов. — Это было как кататься рядом с прибоем, когда твои ветви шевелятся вместе с морем.

Странник очень старался узнать наездницу получше. Это создание было единственным чужаком в его мире — не человеком, и понять ее было куда труднее, чем Двуногих. Казалось, она почти все время дремлет и забывает все, кроме того, что случается снова и снова. Равна объяснила, что это из-за ее примитивной тележки. Вспомнив проезд ее друга через пламя. Странник поверил. Там, среди звезд, есть вещи еще причудливее Двуногих — от этого отказывала фантазия.

На горизонте показалось темное кольцо, за ним другое.

— Очень скоро увидишь свой настоящий прибой.

— Это те самые острова? — спросила Равна.

Странник посмотрел на дисплеи карт и на солнце.

— Разумеется, — ответил он, хотя это было не важно. Западный океан был шириной в двенадцать тысяч километров, и вдоль всего тропического пояса тянулись цепочки островов и атоллов. Эта группа была чуть на отшибе от других: ближайший поселок островитян отстоял отсюда на две тысячи километров.