–  Что правда, то правда, - сказал Марцелл, - эта хорошенькая девчонка вскружила голову нам всем троим.

–  Да, точно хорошенькая! - весело заметил Александр, но потом вдруг прибавил серьезно: - Ты, Северин, назвал наш тогдашний поступок глупостью, что, говоря точнее, значит, что мы, как дураки, влюбились в хорошенькую незнакомку и теперь выздоровели от этой болезни. Я задаю вопрос: а что будет, если она в эту минуту, такая же очаровательная как прежде, снова сядет за тот стол? Не повторится ли наша глупость снова?

–  За себя я ручаюсь, что нет, - сказал Северин. - Я исцелен радикально.

–  И я тоже, - подхватил Марцелл, - потому что вряд ли кто-нибудь в мире был одурачен так, как я после ближайшего знакомства с этим несравненным существом.

–  Ближайшего знакомства! Несравненным существом! - вдруг горячо воскликнул Александр.

–  Ну конечно, - продолжал Марцелл, - не стану же я лгать! Для меня здешнее приключение разыгралось маленьким романом в одной части и шуткой в одном действии.

–  А со мной разве было не то же! - перебил Северин. - Только если роман Марцелла был в одной части и шутка в одном действии, то для меня все дело кончилось томиком в двенадцатую долю или одной маленькой сценкой.

Александр, слушая это, пылал как на огне, капли пота катились по его лбу, он дышал коротко и судорожно крутил рукою вьющиеся на висках волосы; вообще, несмотря на видимые усилия овладеть собой, он не смог скрыть свое волнение, и Марцелл был вынужден его спросить:

–  Что с тобой, дружище? Ты на себя непохож!

–  Да ничего, кроме того, - смеясь сказал Северин, - что он до сих пор влюблен по уши в девицу, от которой мы уже отреклись, чему он, вероятно, не верит и ревнует к ней теперь без всякой причины нас обоих, воображая какие-нибудь невероятные чудеса в наших романах. Меня, впрочем, ревновать нечего, так как со мной обошлись сквернейшим образом.

–  И со мной не лучше, - подхватил Марцелл. - Я могу тебе поклясться, любезный Александр, что вспыхнувшая во мне тогда искорка погасла совсем и уж больше не загорится. Поэтому ты можешь утешиться и любить, сколько душе угодно.

–  Я повторю то же самое, - сказал Марцелл.

Александр расцвел, засмеялся и сказал:

–  Ваш приговор относительно меня недурен, но, к сожалению, ошибочен; выслушайте меня. Я не стану лгать, что воспоминание о том счастливом дне и прелестном создании было у меня постоянно перед глазами в такой очаровательной живости, что я, казалось, каждую минуту слышал ласковый голос и готов был схватить протянутую мне нежную, белую ручку. Казалось, ее одну только и мог я любить со всей силой пылающей страсти и, только обладая ею, мог чувствовать себя счастливым. Но - если бы что-либо подобное повторилось теперь, это было бы великим для меня несчастьем!

–  Как так? Почему? - воскликнули Марцелл и Северин.

–  Потому, - отвечал уныло Александр, - что вот уже год, как я женат!

–  Ты женат? Уже целый год! - воскликнули, всплеснув руками, друзья и весело захохотали. - Кто же твоя половина? Что она, хороша, богата, бедна, молода, стара? Как... где... каким образом?

–  Ах, пожалуйста, - запротестовал Александр, ударив левой рукой по столу и взяв правой кофейную ложку, при этом друзья заметили на его мизинце, возле хризопрастового перстня, золотое венчальное кольцо, - пожалуйста, оставьте покамест расспросы при себе и сделайте мне великое удовольствие, рассказав сначала собственные ваши приключения по поводу встречи с этой особой.

–  Эге, любезный друг, - сказал Марцелл, - да не попал ли ты со своей женитьбой впросак? Уж не прельстился ли ты и впрямь перезревшим фруктом Вальтера?

–  Если ты только меня любишь, - возразил Александр, - то прошу тебя еще раз, не приставай ко мне с расспросами и начинай прямо рассказ о своем романе.

–  Вот вам и привидение! - с грустью сказал Северин. - Свое хозяйство, состоящее из горшков, кастрюль и тарелок, он дополнил женой, которую вдобавок взял, очертя голову, и теперь сидит с раскаяньем и преступной любовью в сердце! Удивляюсь еще, как он может казаться таким спокойным! А как отнеслась к твоей женитьбе покойная тетушка с ее желудочными каплями?

–  Она очень была мной довольна, - серьезно ответил Александр. - Но, однако, если вы хотите не испортить мне день нашего свидания и заставить меня уйти, то прекратите расспросы и начинайте же ваш рассказ.

Поведение Александра казалось друзьям очень странным, но они поняли, что не следовало растравлять и дальше его глубокой раны, и потому Марцелл приступил к обещанному роману.

–  Исходный пункт тот, что два года тому назад нам всем троим вскружила голову хорошенькая девушка и что мы, как три влюбленных дурака, стали обманывать друг друга, не будучи никоим образом в состоянии отделаться от этого безумия. День и ночь преследовал меня милый образ, куда бы я ни пошел. В канцелярии министра, в кабинете президента, везде мысли мои были до того заняты этим полным любви взглядом, что я путался в словах, говоря заученные служебные речи, и многие из близких с сочувствием спрашивали, не начал ли я снова страдать от моей раны на голове. Увидеть ее вновь стало моей единственной целью, моим единственным стремлением.