Затаившиеся вздрогнули, срикошетившая стрела на излете ударила левого из них. Донесся непечатный вскрик. Второй показал ему кулак. Все стихло.

Челеста – умница. Она правильно среагировала на шум. Дверь не открылась.

Две фигуры выждали несколько мгновений и начали действовать. Левый незнакомец показал что-то на пальцах и скрылся с прямой видимости, его тень скользнула к разбитому окну, через миг край лица осторожно выглянул в мою сторону из-за боковины. Второй отпирал дверь с явным намерением преследовать визитера. То есть – Челесту.

Только б она успела. Я подогнал корабль к подъезду насколько возможно. Внутрь вошла какая-то парочка. Сейчас же появилась моя засланка и, вращая ошалелыми глазами, кинулась туда, где высаживалась. Сзади нее вновь отворялась подъездная дверь…

Челеста взвизгнула, когда высунувшиеся из ниоткуда руки на ходу подхватили под мышки. Последнее, что я видел перед взлетом – недоуменно крутившего головой преследователя и… безумный взгляд бабы Нюси, которая видела в с е со своего вечного наблюдательного пункта. Интересно, станет ли она рассказывать. Все-таки у нее репутация сплетницы вменяемой, в своем уме и здравом рассудке.

Челеста вцепилась в меня, как обезьянка в пальму на верхушке кроны. Наверное, это были объятия, но мне казалось, что могучий спрут решил пообедать моей персоной, а для начала выжать сок.

– Все хорошо, милая. – Высвободив руки, я стал успокаивать напарницу. – Ты поступила верно. Абсолютно верно.

Ладони гладили ее спину и вспотевший затылок. Вздрагивавшую макушку. Трепетно жавшуюся ко мне поясницу. Хотелось и ниже, очень хотелось. А почему нет? С нежностью и благоговением пятерня огладила упругий барабанчик. Затем соседний. Затем снова первый – по-прежнему медленно и заботливо, словно это нормально и по-другому просто не бывает.

Наверное, Челеста так и поняла. Или, вся на нервах, не заметила. Что делать, если заметит, я не знал. И не хотел знать, чтобы не рушить отношения, которые пока устраивали обоих.

Пока? Хм. Что скажет по этому поводу дедушка Фрейд?

Моя ладонь вновь переехала на спину и затылок.

Наконец Челеста отлипла.

– О мольто пауро.*

*(Я очень испугалась)

Корабль уже висел над центральным рынком.

Нина мучительно всматривалась вдаль. Я подошел с другой стороны.

– Не получилось, – грустно выдохнул ей прямо в ухо.

Она отшатнулась.

– Ты меня напугал. Ладно, ничего не поделаешь, пойдем. Запомни: я тебя представлю, дальше – твои проблемы.

– Естественно.

Мы двинулись через дорогу к ресторану, чьи двери призывно освещались разноцветными прожекторами. Как только я и Нина поравнялись со входом, рядом взвизгнули шины, и почти у наших ног затормозила низкая спортивная машина. Как такая, вообще, ездит по нашим ухабам? Не понимаю любителей занижать свои тарантасы, даже «лежачий полицейский» становится непроходимым препятствием, а весенняя ямка в асфальте – могилой. У ткнувшегося в наши колени образца все эти подростковые понты присутствовали в заводском исполнении. Было жаль помещенную во враждебную среду заморскую стальную птицу. Хотелось выпустить ее на волю.

В глухой броне тонировки разверзлась щель и увеличилась до размеров всего окна.

– Нина!

Голос принадлежал роскошно упакованной длинноволосой дамочке в опушенной мехом кожаной куртке и темных очках.

– Привет! – откликнулась моя спутница.

Дверца машины отворилась, водительница томно выставила левую ногу, отчего полоса не по сезону короткой юбки уехала вверх, и на мгновенье в глубине открылся затянутый в черное треугольник. Затем молодая женщина подняла и перенесла через порог правую ногу – столь же медленно и красиво, а при вставании отметилась новой нарочитой демонстрацией безукоризненных конечностей, тонкой талии и витринной груди. Одежда, стать и самомнение соответствовали стоимости машины. К лицу поднялась холеная ручка, пальцы с длинными красными ногтями сняли очки…

Я помотал головой. Дежа-вю какое-то. Нет, не показалось, я действительно ее знаю или где-то видел. Но откуда и где?

Знакомый разлет бровей. Зовущие скулы. Сексуальные губы бантиком. Ниже – выдавливающие друг дружку «молочные пакеты», в которые при наполнении забыли закрыть кран. Выше – лицо. Яркое, запоминающееся. До дрожи знакомое. Где же мы пересекались?

– Это Олег, – указала в мою сторону Нина.

Красавина – так назвала она знакомую, с которой собралась свести. Абсолютно незнакомая фамилия. Откуда же…

Красотка не удостоила меня вниманием.

– Ты же помнишь, – наставительно проговорила ей Нина. – Мы договорились. Я знакомлю тебя с Василием Платоновичем, ты помогаешь Олегу.

– Да помню я, помню, – отмахнулась та и высокомерно кивнула в мою сторону.

С Василием Платоновичем? Я едва не поперхнулся. Снова мой виртуальный спаситель. Не мешало бы узнать, наконец, что он за фрукт и с чем его едят.

– Это Анжела.

Озарение прилетело как строительная конструкция в темечко: это же та, с диска «Студенки»! На обложке – глупо хихикающая Наташа и вот это привораживающее лицо, неуклонно возвращающее к себе из глубин соблазна. Небывало гибкая спина. Много успевающие руки. Акробатические ноги. Секретарша Задольского? Кажется, Задольский – специалист в интрижках не только финансовых и политических. Что должна уметь секретарша, чтобы ездить на спортивной машине, о которой большинство спортсменов мечтать не могут?