Мы вышли из замка, обойдя его и спускаясь к озеру. Шли мы довольно долго, пока Шторм вдруг не остановился, уже привычным для меня образом призывая посох и открывая проход в пещеру, что явно была естественной.

— Мистер Адам уже всё рассказал вам вчера. — Вместо долгих вступлений, он просто мельком посмотрел на меня, давая последние инструкции: — И, хотя вас не прогонят и всё равно примут даже в случае провала, но… вы должны понимать, что и отношение к вам будет соответствующее в разных случаях. Вы должны помнить о осторожности, но учитывать то, что погибнуть сможете внутрь лишь по собственной глупости — внутри нет каких-то ловушек и прочего, что вам бы мешали специально. А теперь… удачи вам. — Ударив посохом о лёд под ногами, он чуть крутанулся и исчез.

— Прекрасно. — Высказав общую мысль, я оглянулся на старшекурсников, прекрасно понимая своё положение и текущее влияние: — Заходим?

— Заходим. — У нас не было явного лидера, но выпускники взяли на себя командование, после коротких обсуждений кивая на вход и коротко бросая, со скептичными лицами смотря на учеников, что были старше меня: — Один из нас останется тут, до конца, пока все не пройдут. — Один из них пошёл внутрь, уже не возвращаясь, второй действительно остался, спокойным голосом и подзатыльниками успокаивая младших учеников.

Я был предпоследним, ибо мы шли по старшинству. За мной остался лишь тот оставшийся выпускник, который явно уже хотел по-быстрому со всем этим закончить. Итак…внутрь!

— Бу-бу-бу, внутри нет опасностей…бу-бу-бу, ничего не бойтесь… — Одной рукой пытаясь отжать от себя душащего меня небольшого питона, второй рукой я его душил, пока тот ошеломлённо на меня смотрел, слушая с каким-то удивлением привычные для меня слова.

Питон, который раз прошипел что-то, что не далеко не сразу смог воспринять как слова. На русском, что звучал очень странным образом, будто я разговаривал со старообрядцем: — Не противься, юный отрок, ты себя лишь увечишь… — И дальше эта сволочь было опять хотела завести свою старую песню о том, что я должен ещё подумать всё, взвесить и прийти к правильному для себя выводу, но я ещё сильнее сжал его шею, ощущая как кончики моих пальцев встречаются. Учитывая, что толщиной этот аспид был с мой локоть…

— Либо ты меня пропускаешь, либо… — Также на русском ему ответив, из-за чего он в первый раз даже заткнулся, начав говорить разными стилями и будто пытаясь понять, какой из них мне понятнее и удобнее.

Последнее было логично, учитывая, что я говорил как современные для 21-го века люди и некоторые мои словечки… судя по расширенным глазам змея, я был как минимум святотатец. Благо, что это меня не особо волнует…

— Твоя взяла… — Он начал сдаваться, пока я сжимал всё сильнее: — Твой дух соответствует сразу двум факультетам — Гласиусу и Фламме. Но… первый твой истинный облик, а второй это то, как ты себя показал. По правилам, ты должен был попасть именно в первый. Но… ступай во второй, коли так того желаешь… — Испустив дух, змей просто пропал из моих рук. Наконец-то, противная сволочь…

Я пошёл по левому, сумрачному проходу, нисколько не боясь темноты. Что мне тихая и сухая пещера? Вы вот пробовали идти в сумраках по болоту километрах в 10 от города по следам кабанов на их звериной тропе? После подобного опыта моя воля и стала почти стальной, не говоря уже о выдержке…

— Поздравляю, Адам. — Меня встречал один из выпускников под молчание местных учеников, что были одеты в непривычную для меня форму. Их повседневной формой были гимнастёрки и брюки военного образца с поясами, которые выдавали принадлежность факультетов — для моего текущего красный, для Гласиуса синий и для Виты зелёный. Тогда как показанные в каноне красные мантии с мехом одевались лишь в особых случаях, например как раз на Турнир трёх волшебников. — Я, правда, думал, что ты с твоим-то характером попадёшь на Гласиус…

— Это всё ложь и клевета завистников. — Я, не меняясь в лице, достал палочку, проводя ей по телу. Это змея чуть рёбра не сломала… — На самом деле я честный и порядочный человек.

Смотря на меня как на ребёнка, он лишь покачал головой, почти сразу взглядом давая понять подойти к нам двоим поближе 3-му человеку, что попал вместе с нами на этот факультет. И не зря — к нам потихоньку подходили другие ученики. Судя по выражениям их лиц, мы будем знакомиться. Судя по атмосфере и взглядам — с их кулаками и ногами. Но последнее спорно, кто с чьими кулаками буде знакомится…

— Я Адам Беркли, ученик Хогвартса, что приехал к вам учиться по обмену. — Не обращая внимания на выпучившего глаза выпускника, который судя по его дёрнувшимся в мою сторону рукам хотел меня придушить, я сделал пару вальяжных шагов от нашей кучки учеников в сторону кольца врагов, беззаботно, но с намёком в голосе говоря, небрежно вертя палочку в руках: — Слышал, Дурмстранг славится своими боевыми магами. Я, к сожалению, посредственен в этом. Может ли кто-то из вас не сильно старше меня показать, что значит быть учеником Дурмстранга?

Едва я закончил, как все заржали. Все, кроме меня и двух смурных учеников Хогвартса, который тайком достав палочки, чуть подошли ко мне, хотя и ничего не говоря, но явно готовые мне помочь. Последнее радует…

Уже через полминуты, пока все что-то обсуждали и, вроде как, делали ставки, из кольца выпустили ученика, примерно на год старше меня.

— Евгений Лопатский. — Я не смог удержать лицо, слыша знакомую речь и видя паренька с хотя и холёной, но очень знакомой внешностью. Эх, родина, не скоро я пройдусь по знакомым лесам и улицам. — Я не знаю английского, вы меня… — Он прервался, ибо настал его черёд удивляться — я ему ответил на родном для нас обоих языке, русском.