Для себя я также провёл параллель астрального тела и вечной трансфигурации — а что, если, предметы и трансфигурированные животные становятся реальными и идентичны настоящим по своим свойствам и вечному существованию потому, что у них появляется так называемая душа, то есть астральное тело? Уже на которое, собственно, и влияет Авада. Но тогда… если я смогу выполнить вечную трансфигурацию животного, детально представив всё о нём, то оно станет настоящим?

За месяц детализировано представляя по прошлой жизни поведение свиньи и вообще всё, что о ней знал, я смог добиться небольшого прогресса — внешне свинья вела себя совершенно неотличимо от настоящей, реалистично реагируя на раздражители и Круцио с Империо.

Конечно, это не значило, что они прям стали настоящими. Скорее, я смог усложнить тот некий слепок сознания в этих животных, делая этот самый искусственный интеллект, если его так можно назвать, более совершенным. Он пока не мог мне сопротивляться в Империо, но был более гибким в своих действиях, а не таким ограниченным, как раньше. Круцио меня радовало тем, что хотя моя крыша опять начала подтекать, но воля при этом усилилась, теперь я намного лучше контролировал своё сознание. Причём не только тогда, когда я сам кого-то мучал, но и когда мучали меня.

— Готов? — Дождавшись моего кивка, ученик Шторма сделал взмах палочкой, отчётливо говоря, но не вкладывая много сил или воображения: — Круцио! А ты крепкий парень, Адам… — Конечно, он применял Круцио на мне, конечно, по моей же просьбе. Но не смотря на их сомнения или ожидания, я лишь сжал зубы. И всего-то…

— Просто у тебя Круцио слабовато. — Будучи отменным дипломатом и в целом адекватным человеком, я добился чего хотел — хотя парень внешне не казался обиженным, но по мимике я заметил его раздражение. Ну, а как же, они то думали, что сейчас будут учить отсталого паренька из Хогвартса уму-разуму, а он их макает лицом в унитаз. Конечно, это никуда не годится — отметив последнее, я собрал волю в кулак, делая своё сознание будто застывшим и не подвластным к тому, что происходит в теле.

Боль была странной, но не сильной или слабой, как можно было бы просто её охарактеризовать. Сначала заныл старый добрый троичный нерв, от него все зубы будто подхватили симфонию хаоса и страданий, в судороге начали сводиться мышцы ног и рук, уже от них живот резануло так, будто из мёртвых восстал вырезанный аппендицит, пах вспомнил совершенно не рыцарский футбольный удар…

Самая неприятная и неожиданная боль начала друг за другом меня настигать, заставляя покрыться испариной, уже не чувствуя окружающего мира и будучи сосредоточенным лишь на своих переживаниях.

— Ты в порядке? — И я тогда даже не сразу понял, что меня уже не пытали. Я всё ещё боролся с фантомной болью, которая никуда не делась, отдаваясь во всём теле и вынуждая меня терпеть, сопротивляясь ей и не давая повлиять на своё сознание. — И как ощущения? — Отстранившись от внутренних ощущения, я взглянул на внешний мир, видя озабоченные и нервные лица учеников Шторма.

— Слабовато. — Против этих слов бравады, я сам едва удержался от падения, вытерев холодный пот с носа и часто моргая, дабы картинка в глазах стала более понятной. — Это твоё сильнейшее Круцио?

— Не сильнейшее… — И, хотя их взгляд на меня был не самый лицеприятный, но теперь для них я явно не был никчёмным слабаком. Хоть что-то. — Я могу сделать его сильнее и интенсивнее, но даже последнее Круцио считается хорошего исполнения — оно выражается в частой и непредсказуемой смене видов разнообразной боли, которую испытывает объект. И вообще-то, многие не могут выдержать и этого уровня, быстро сдаваясь, как и я сам…

Ещё немного с ними поговорив, прямо тогда я понял несколько вещей — сила Круцио зависит не только от силы самого волшебника и степени его отрицательных эмоций в момент активации заклинания. Также она зависит от степени его ментального развития, степени его знаний о человеческом теле, его реакций на разные раздражители и степени извращённости его сознания.

Это я понял ещё сразу по нескольким факторам — моим экспериментам со свинкой, моими тренировками в Круцио на этих весёлых парнях и уже их мести и отработке Круцио на мне, дабы меня, как они думали, проучить.

Вот только со всех сторон они облажались — моё Круцио, по их словам, даже самое слабое было намного сильнее их и противнее в смысле испытываемых ощущений, нежели все Круцио от других людей. Обычно, по их словам, у них болели зубы там, живот, конечности судорогой сводились… я же, немного контролируя то, что именно у них будет болеть, пошёл дальше — как насчёт боли от камней в почках, от сломанных костей или сгорающей заживо плоти?

Очень быстро они признали, что Шторм был прав — я был как будто рождён для Тёмных искусств. Авада очень скоро стала быстрым лучом, моё Империо они просто не могли скинуть, а Круцио… по их словам, в этом плане я уступаю лишь преподавателям вроде Шторма. Но я ни в чём не стал обольщаться.

За этот проклятый месяц я только и делал, что выкраивал время для своего магического развития, пока отрабатывал с этими двумя Непростительные со слабыми заклинаниями некромантии и малефицизма. И хотя последние звучали гордо, но так лишь звучали.