В плане того, что, например, здесь же посохи были популярны, а не палочки, да? Вот ими и учили владеть и как обычным посохом, и как магическим инструментом и грамотно используя эти оба аспекта, что многими почему-то игнорировались. У нас вот как, в старушке Англии то? Палочку выбили из рук и всё. Совсем-совсем всё. А здесь как?

А посох ещё надо постараться выбить из рук, что были далеко не такими нежными, как у наших инвалидов волшебного толка. И хотя в защиту наших можно было сказать, что ну вот, многие носили с собой сразу несколько палочек как ведьмак свои мечи на все случае жизни, но здешние были ещё хитрее. Все ведь помнят, какое сейчас время?

По словам радикалов, хотя они и всячески притесняли всё маггловское, но при этом активно пользовались их наработками, в частности оружием. То есть, уже победив какого-то волшебника, вы вполне могли лицезреть, как он достаёт из своих широких штанин большой и начищенный…пистолет. И если у вас нет реакции кошки, вы явно не успеете защититься от пули в упор.

С мыслями о том, что оказался в школе мечты, я начал дуэлировать с ровесниками и даже людьми постарше без магии вообще. На посохах, мечах, вообще любом оружие. Меня так и не смогли победить…

Но чем больше я дуэлировал, чем больше я тренировал некоторых знакомых или радикалов, за которых решил взяться, тем больше осознавал — для них тот же посох это не оружие. Это магический концентратор. Ладно посох, но так было с жезлами, с ножами и прочим магическим и довольно разнообразным инвентарём.

Решив проводить стандартные попаданческие мероприятия, я занялся прогрессорством. Нет, я не стал врачом при Иване Грозном или советником при Петре Великом, всё было куда прозаичнее.

Если сначала я тренировал отдельных людей, то потом, к удивлению, даже своей группировки, добился в этом немалых успехов — мои ученики стали даже магически сильнее, более дисциплинированными и очень хороши в дуэлях. Радикалы подумали, подумали, почесали репу, да установили — быть тебе, Адам Беркливич, смотрящим за своим курсом!

Это означало, что на своём курсе я стал представителем радикалов с высшими полномочиями от них и, фактически, именно высшим руководством среди остальных, даже учеников старше меня самого. Но тут уж и обязанности были соответствующие — я должен был подготовить не менее тридцати человек на уровень, что не уступал бы обычным чистокровным. Чистокровным Дурмстранга…

Немного припухший, я вспомнил себя ещё легионером в том мире. Уже тогда я обкатывал методику, которая строилась на моём весьма богатом боевом опыте, разных боевых системах и прочих моментах. Она была предназначена для обучения больших групп хотя бы немного подготовленных и подходящих для этого людей, но не более сотни человек. В теории, в конце жестокого, насыщенного и полного испытаний обучения, обычный человек сможет стать кем-то равным спецназовцу — тело подготовить не проблема, а вот умения с опытом с лихвой дам я, их товарищи и этот жестокий мир. И хотя легионером у меня было мало времени, дабы довести методу до конца, но уже тогда она показала свою эффективность, делая из желторотых новобранцев мало-мальски собранных воинов, что не боялись ран и были готовы убивать и быть убитыми. Позже обкатав методу на детях из трущоб Лондона, я убедился в её эффективности. Да, её надо было доработать, но… даже так, я был уверен в том, что пока человек будет иметь некоторые качества, я смогу сделать его хорошим бойцом. Но то были обычные люди и воины…

Поскольку радикалы подчёркивали, что им нужны именно магически сильные, но при этом подготовленные физически люди с боевыми умениями и опытом, я даже особо не знал, что и делать. Я без проблем мог их научить дисциплине, дать нужный опыт и знания, привить рефлексы и прочие моменты, но… по сути, лишь от них зависело, станут ли они вообще нормальными бойцами и, тем более, боевыми магами, которые были зачем-то нужны верхушке радикалов. Но я уже знал, почему формулировка задания была такой странной и немного невыполнимой. Судя по всему, меня кто-то хочет слить…

Всё хорошо среди радикалов было лишь в первое время после того, как я к ним переехал. По мелочи выполняя задания, я ощущал лишь товарищескую атмосферу, которая хотя и имела иногда очень странные оттенки в виде жестоких разговоров иногда уже тёмных волшебников, но была обыкновенной, не суля мне никаких проблем. Так было до тех пор, пока я не начал подниматься и сводить старые счёты…

Уже преисполнившись во многих тёмных дисциплинах, я даже научился зачаровывать простейшие одноразовые и краткосрочные амулеты, которые были довольно сильными — хорошо контролируя и структурируя ментальной силой свою энергию, я добивался того, то даже особо не стараясь, я мог получить весьма качественные подделки, хотя и низкого качества в рамках волшебного мира. Но, помимо этого, я делал себе должников, друзей, знакомых, одним словом — связи. Ниточки, которыми я как паук управлял, слабо дёргая тогда, когда мне что-то было нужно. Их я и использовал, дабы ударить по тем, на кого даже смотреть раньше не решился бы.

Это были Романовы. Не знаю, какая удача у меня была связана с Анастасией, но очень скоро я понял, что даже подружись я с ней, ситуация была бы не особо лучше, чем с Розой. Слишком эта была странная, замкнутая и даже жестокая девочка. Достаточно вспомнить лишь то, что она ударяла по мне в любой удобный момент, не давая жить и всячески сманивая на свою сторону, почти не давая иного исхода. Ведьмочки тоже предупреждали меня о том, что хотя она отзывалась обо мне положительно, но… словно о вещи. Очень удобной и полезной вещи.