От воспоминаний по телу прокатилась дрожь. Лучше бы она тогда не провоцировала Власова…

— На завтра он не пришел на работу. Я ему не звонила, подумала, что он взялся за ум и решил уйти сам. В офисе в тот день была допоздна, домой возвращалась ближе к девяти… — Мали замолчала, закусив щеку, уставилась в потолок. — В общем, он поджидал меня возле квартиры, — справившись с комом в горле, продолжила она. — Стоял ниже на площадке… Когда я открыла дверь, он набросился сзади и…

— Почему ты не вызвала потом полицию? Почему не позвонила мне? — Гилимханов встал и, подойдя к окну, крепко вцепился в деревянный подоконник.

Амалия молчала. Как легко спросить «почему»? Как легко осудить… Что на это ответить?.. Она толком и не помнила свое состояние, когда Власов тогда ушел… Наверное, не меньше часа стояла под душем, стараясь смыть с себя его следы… Затем, укутавшись в халат, долго сидела на лоджии, выкуривая сигарету за сигаретой… Внутри было пусто… А на утро пришли стыд, отвращение к собственному телу и понимание того, что она никому не сможет рассказать о том, что произошло… Для неё это было унизительно.

— Дальше рассказывай, — произнес Ярослав, когда понял, что ответа не услышит.

— Через день вернулся ты… Я, как могла, пыталась забыть всё… Но каждый раз, глядя на тебя, понимала, что не могу быть рядом… Пока не могу… Мне нужно было время… Я уехала в Москву, нашла хорошего специалиста, который реально смог мне помочь… Единственное, за что он так радел, но чего я так и не смогла сделать, это рассказать тебе всё… Мне не хотелось, чтобы ты об этом знал… К тому же я боялась, что если расскажу, что сделал Власов, ты его убьешь… Я боялась за тебя.

Ярослав цинично ухмыльнулся, но промолчал. Боялась она за него… Да лучше бы он действительно оказался в тюрьме, чем чувствовал себя сейчас таким идиотом.

— Дальше…

— Вернувшись из Москвы, я почувствовала, что смогу перешагнуть через всё и идти дальше… Так мне казалось вплоть до тех пор, пока я не узнала, что беременна. Именно тогда всё рухнуло… Срок такой, что это может быть и твой ребенок, и…

Очередная молчаливая пауза рвала нервы на части. Каждый из них, скованный крепкими цепями собственных переживаний и мучений, пытался понять, как жить дальше.

— Потом что было? На пристани?..

Этот вопрос был для Амалии самым тяжелым. Если до него она хоть как-то могла оправдать свои действия, то потом… Потом её рассудок словно помутился.

— Я приняла четкое решение расстаться с тобой. Этот ребенок — подарок небес для меня… Но я понимала, что для тебя он таковым не будет.

— Прежде чем делать какие-либо выводы, может, можно было и меня спросить, — Ярослав до сих пор стоял к Амалии спиной. Смотреть на неё было невыносимо.

— Как ты себе это представляешь? Ярослав, я беременна… Но есть велика вероятность того, что ребенок не твой?.. Или нужно было преднамеренно тебе солгать?..

— Не знаю… Я не знаю, как нужно было сделать… Наверное, изначально не надо было врать, — строго произнес Гилимханов. — Дальше.

— Я захотела, чтобы ты возненавидел меня… Никогда больше не стал искать встречи… Позвонила Власову и сказала, что если он не подыграет мне, напишу на него заявление… Не думаю, что он сильно испугался, просто обрадовался возможности утереть тебе нос… Потом ты всё видел сам…

— Знаешь, — спустя несколько минут, заметил Яр, — за свою жизнь я видел много фильмов, постановок в театре, балете… Но ты превзошла их все… — не глядя на девушку, Ярослав направился к выходу. — Пока я не буду уверен, что ребенок не мой, о том, чтобы уехать из города, даже не мечтай!

Глава 18.

— Привет, моя дорогая, — в палату бодро вошла Ангелина Максимовна, — как настроение, как самочувствие? — она присела возле Амалии и ласково пожала ее ладонь.

— Доброе утро, — Мали была искренне рада видеть маму Ярослава. В последние дни они стали очень близки. Амалия начистоту рассказала женщине о том, что произошло, и нисколько не пожалела об этом: Ангелина Максимовна проявила полное понимание и оказала так необходимую поддержку. — Прекрасное настроение, прекрасное самочувствие.

— Вот и замечательно. Значит, завтра будем выписываться?

Улыбка на лице девушки мгновенно потускнела. Вот и наступил момент, которого она так страшилась. Что теперь? Предупреждение Гилимханова о том, чтобы она не смела покидать город, нервировало до сих пор, хотя с того дня уже прошло больше недели. Что он имел в виду? Чтобы она просто не уезжала в Москву, или он надеется, что она позволит теперь контролировать каждый свой шаг?

— Ты не рада… — раскусила девушка Ангелина Максимовна. — И это странно… Если не сказать больше. Расскажешь в чем причина?