Жанна, откинув со лба длинную прядь светлых волос, неожиданно показала всем присутствующим неприличный жест, от локтя наглядно обозначив длину Кирюшиной фактуры. Все покатились со смеху.

– Ну, ты у нас известный спец! – прохрюкал Стасик Жанне.

Кирилл отмахнулся от нетрезвой приятельницы.

– Зеленский – без-дар-ность! – произнес он по слогам. – Его на главную роль в этот фильм, совместный с французами, взяли по одной единственной причине. Угадаете? Потому что он дочь инвестора вовремя того!.. – повесил он многозначительную паузу.

– Значит, у Зеленского фактура! – снова под общий хохот повторила свой жест Жанна.

– Да он ноль без палочки! – зло рявкнул Кирилл. – Ему на театр наплевать! А я, между прочим, ради премьеры у Бондарчука отказался сниматься. Идиот! Ты знаешь, сколько у Бондарчука платят за съемочный день?

– Да знаем, знаем, ты уже сто раз рассказывал! – отмахнулась Олеся и захихикала – Стасик влез языком ей в ухо.

– А премьеру играет кто? Правильно, Зеленский! – не унимался Кирюша. – Он же у нас звезда! А я так, хрен с горы, во втором составе!

Жанна кивнула, но мысли ее, кажется, были далеко. Василий, удерживаясь от комментариев, налил себе еще водки. Кирилл затушил недокуренную сигарету, глянул на приятеля.

– Поделишься?

Водка была уже теплой и неожиданно мерзкой – Кирилл, сделав судорожный глоток, поперхнулся, со стуком поставил рюмку на стол, запил водку пивом, поморщился. «Теплая водка и разбавленное пиво. Вот твой удел, чувак!» – сказал мерзкий невидимка в его голове.

Кирилл еле сдержался от удушающего желания вскочить из-за стола и устроить дебош. Встрять в драку. Навалять Семену за разбавленное пиво, наорать на кого-нибудь просто так, опрокинуть стол, перебить всю, имеющуюся под рукой посуду. Получить в морду, потерять сознание, плюнуть на все, отпустить себя… Вместо этого Кирилл опять скривился, произнес мрачное «Бля!..», и снова закурил.

Внезапно ему почудилось, что кто-то сверлит его глазами. Кирюша физически ощутил тяжелый, пристальный взгляд, прожигающий затылок. Оглянулся, всмотрелся внимательно в окружающих – все в баре были заняты своими делами. Показалось! Но в солнечном сплетении отчего-то появился тревожный холодок…

– Слушай, ну, ладно, я, романтический дурак, за успехом в Москву рванул, а тебя чего нелегкая понесла в театр? – поинтересовался Кирилл у Василия.

– Кира, не начинай! – поморщился тот. – Так сложилось. В детстве в драмкружок ходил.

– Все мы в детстве ходили в драмкружок… – усмехнулся Кирилл. – Между прочим, я мог в Воронеже, в Драматическом ведущим актером остаться, после института, а не сидеть тут на «кушать подано». И квартиру бы уже давно получил от Отдела Культуры, как мой однокурсник, Николаев Жека, а не жил бы в Бибирево, в съемном клоповнике. Я ради театра всем пожертвовал, всем, понимаешь? Я у Бекмамбетова отказался сниматься, в прошлом году, а ты знаешь, сколько у Бекмамбетова платят за съемочный день?

– Да знаю, знаю, ты рассказывал! – кивнул Василий.

– Десять лет в профессии – ни ролей, ни денег, ни славы, – продолжил Кирилл. – Костя, который у Бекмамбетова снимался – он же звезда теперь! Его же теперь в Голливуд зовут, в какой-то муйне про вампиров сниматься. А это я должен был в Канны на фестиваль лететь, фейсом торговать на ковровой дорожке и жрать халявный «Кристалл». И вот она, ирония судьбы – где он, и где я? Лучше б я в школе вместо драматического в авиамодельный пошел! На хер мне это искусство?

– Зайчик, ты ж реально талантливый! – неожиданно встряла Жанна, положив голову Кириллу на плечо.

– А толку? – отмахнулся от нее Кирюша. – Ничего никому не нужно! Ни талант, ни фактура, ни преданность труппе… – он, уже не спрашивая, долил в свою рюмку остатки водки из залапанного графина. – Веришь, – обратился он к Василию, – я бы душу дьяволу продал, лишь бы начать все с начала! Хрен бы я тогда вообще в Москву поехал! Остался бы дома, бизнес с братом затеял бы… Коттедж бы себе отгрохал в три этажа! И гори он огнем, этот театр, и этот Зеленский!.. Потому что он без-дар-ность! Я с ним на одном гектаре на поклоны не выйду!

Кирилл махом заглотнул водку, бросил в пустую рюмку окурок, залпом допил свое пиво и замолчал, глядя куда-то в дымный дальний угол бара. Василий, чтобы не усугублять настроение приятеля, тактично занялся остатками гренок. Стасик и Олеся самозабвенно тискались и хихикали, как подростки, Жанна, еще на середине Кирилловой тирады ушедшая в себя, положив голову ему на плечо, меланхолично разглядывала собственный маникюр…

Цветные человечки на поле, наконец, догнали мяч и, к вящей радости посетителей бара, загнали его в ворота. Заведение взорвалось нетрезвыми восторженными криками.