Я наклоняюсь, осторожно поднимаю артефакт с пола. Он всё ещё горячий, но не обжигает. Хотя нет, пальцам становится больно, и я торопливо опускаю артефакт на алтарь, дую на подушечки указательного и большого пальцев. Кожа покраснела.

— Проклятие снято? — Мейджин пытается по моему примеру коснуться артефакта, но у неё не получается, как не получается и у наследника.

— Снято, — киваю я.

Без сомнения.

Мей трёт виски.

Наследник снова пытается коснуться артефакта, снова отдёргивает руку, хмурится.

— Леди, вы сделали то, что может сделать только один человек в роду, а именно… глава.

— Да, — смысл лгать? — Насколько я поняла, проклятие сильнее всего било по основной ветви и по магам. Я не маг, силы у меня крохи. И родовое наследие перешло ко мне.

Возможно, отказываясь от боковых ветвей, глава рода таким образом пытался нас спасти? Неудачно, но всё же пытался?

— Вот как.

Едва ли дорогие родственники, привыкшие считать себя хозяевами, обрадуются перераспределению…

Мей и наследник переглядываются, хотя вряд ли его можно продолжать называть наследником. Кому перейдёт наследие, если со мной вдруг что-то случится? Полагаю, что Юрите? Мей сжимает губы в тонкую полоску, отступает на шаг. Во взгляде появляется ожидаемая враждебность.

— Тебе следует быть благодарной за то, что леди спасла нас всех, — осаживает её парень. — Если ты успела забыть, какая участь нас всех ждала, навести отца.

Она бледнеет, отшатывается.

Парень продолжает сверлить её взглядом, и Мей сдаётся:

— Простите, леди. Я неправа.

— Если бы права на мой дом заявил дальний родственник, которого я впервые вижу, я бы тоже не радовалась. Всё в порядке. Проблема, леди Мейджин, не в том, что я оказалась главой. Проклятие мало снять. Насколько мне удалось выяснить, оно вызывало слабость ума. Повреждённый разум не восстановится сам по себе только потому что проклятие исчезло. Если представить, что я ради вас отрекусь от новообретённого статуса, то нет никакой уверенности, что артефакт примет вашего брата или вас, а не перейдёт к другой боковой ветви.

— Простите, — повторяет она уже более осмысленно, враждебность гаснет.

А несостоявшийся наследник — вот уж сюрприз — опускается передо мной на одно колено:

— Я, Дариан Махаон, клянусь вам, леди Юджин, служить как главе моего рода, с честью, верно и преданно, из всех моих сил и до конца моих дней, — он ловит мою руку и прижимает пальцы ко лбу.

— Во благо рода я принимаю твою клятву, Дариан.

Мей закатывает глаза, но ничего больше не говорит.

Точнее, говорит, но сугубо по делу:

— Леди Юджин, я распоряжусь подготовить для вас комнаты. Я прошу вас согласиться на свободные апартаменты. Комнаты главы рода сейчас занимает наш отец, и его состояние… Я действительно опасаюсь беспокоить его переездом.

Должна ли я настоять?

— Приемлемо. Надеюсь, вашему отцу скоро станет лучше.

Хотя это маловероятно. Уж если про моего светлая Кирин сказала, что полное восстановление невозможно…

— Спасибо, — кивает она.

— Леди Мейджин, я попрошу вас также взять на себя заботу и устроить мою маму и мою сестру.

— Я не против, если вы будете звать меня просто Мей. Всё же мы не чужие… теперь.

— Тогда для тебя я Юджин, можно Юджи.

— Я помогу сестре? — предлагает Дариан.

Едва ли ей действительно нужна помощь. Дариан лишь находит тактичный предлог, позволяя мне остаться наедине с артефактом. Звезду следует убрать, и это моя одновременно и привиллегия, и обязанность.

Ларца больше нет, и замены не предвидится.

Как только дверь захлопывается, я прислушиваюсь к ощущениям. Тот, кто забыл ларец на полу, явно собирался спрятать его в тайнике, и мне нужен этот тайник. Направление я приблизительно знаю. Я поворачиваюсь лицом к стене.

Линии защиты послушно откликаются, и на миг перед глазами появляется очень странная контурная картинка. Я с трудом понимаю, что вижу расположение защитного узора в пространстве.

Если приложить ладонь к ничем не примечательному участку стены и мысленно надавить, то… ничего не происходит. Не с первого раза мне удаётся разобраться, что нужно не просто обращаться к родовому наследию, а представлять распахнувшего крылья феникса.

Плита отъезжает в сторону, однако ниша по-прежнему перекрыта. Замок точь-в-точь такой, как на двери ритуального зала. Я погружаю руку в раскрытый бронзовый клюв. Впрочем, насчёт бронзы я не уверена. Замок открывается.