— Да. Ты можешь не бояться, Фалея не отдаст тебя другому мужчине, - Крита хотела улыбнуться, но у нее это плохо получилось.

— Значит, я как лошадь для хозяина, у которого нет своих конюшен? – я поняла теперь что из себя представляет это место. Шоарану захотелось экзотики, и он заказал себе обезьянку, а вот держать ее дома – плохой тон. Значит, можно просто ездить сюда и любоваться своей обезьянкой, пока не надоест.

— Может и так, только дорогих лошадей хозяева всегда держат при себе.

— Ну, значит, мы дешевле лошадей, Крита, да это и не плохо. Значит там горы и открытая горная равнина, - указала я пальцем в ту сторону, откуда мы пришли, - а там озеро и соседний канганат, - указала я в другую сторону. – А что же в двух других сторонах?

Чертова Алавия тянулась и влево, и вправо достаточно, чтобы попасться. И если пойти по пути караванов, то впереди будет та самая пустыня, через которую пройти можно только с проводниками. А в обратную сторону от пустыни пара недель пешего пути приведет к морю. Именно так все описала Крита, которая живо общалась с девушками в первые дни, когда ее привезли сюда. Ее земли, которые назывались Орландия, были за землями Шоарана.

Я не почувствовала каких-то изменений в своем теле, но точно не была уверена, что этот дикарь не воспользовался мной. Этот сок… а еще та трава, которая дымила в покоях Фалеи… Здесь явно умеют пользоваться наркотиками, а может, даже и не понимают еще их вред. Мне хорошо запомнилось то мое состояние полного счастья и незыблемости, и как легко принималось все, что меня окружает.

Я потрясла головой и посмотрела на Криту. Та что-то еще рассказывала, но заметив, что я не с ней сейчас, замолчала.

— Где ты витаешь, Мали?

— Этот мужчина опоил меня каким-то соком. В последнюю ночь. И я не знаю, что он сделал со мной, - опустив глаза честно ответила я. На город опускалась тьма, и надо было уже уходить в комнату.

— Они поят этим соком всех, Малисат. С ним девушки более податливые, только вот, некоторые, возвращаясь через три – четыре ночи, с нетерпением ждали, когда же в дом вновь вернутся мужчины, - шепотом ответила Крита. – Я не пила, хоть мне и было страшно, Мали, я не пила. Я делала вид, а потом просто закрывала глаза и сжимала зубы, как могла.

— Крита, не вини себя, главное ты жива, главное – тебя не отправили в эту пустыню. Я не знала об этом напитке и выпила всю кружку. И сейчас я не знаю, что со мной было, - я подняла на нее глаза.

— Ты же сама говоришь, что главное – остаться здоровой и не попасть в пустыню. Расскажи мне, что сказала тебе Фалея, - она подтолкнула меня в сторону каменного домика с душем. – Я постою снаружи, будто жду тебя.

Я вошла в душ и с радостью скинув рубашку, облилась из деревянного ковша. Прохлада еще только-только начинала опускаться на землю, прогоняя дневной зной, и вода казалась блаженством.

— Мы с тобой будем жить в одном из домиков, Крита. Мы будем делать кое-что для Фалеи…

— Я ничего не буду делать для нее, Мали… - перебила меня Крита достаточно громко.

— Если не будем делать, она меня убьет, Крита, а если будем, у нас будет время, чтобы все обдумать, - шептала я. Частое дыхание подруги за шторкой я слышала хорошо, но сказать ей, что от этого зависит не моя, а ее жизнь я не смогла.

— Ты хочешь бежать? – еще тише прошептала она.

— С тобой, Крита. Вместе мы обязательно что-то придумаем. Живя в домике, у нас будет больше возможности говорить без лишних ушей, а еще мы сможем смотреть что здесь происходит ночами, - я откинула шторку и вышла.

На лице моей новой подруги светилась улыбка. Она указала мне на то, что моя рубашка прилипла к телу, но я только улыбнулась – прохлада была столь желанной, что отсутствие полотенец были мелочью.

Рано утром, еще до завтрака, за мной пришла служанка. Я уже привыкла к утренней раздаче подзатыльников, но тут вспомнила, что меня ждет начало новой работы.

Фалея расхаживала по комнате в легком платье, которое можно было принять за рубаху. На голове был все тот же тюрбан.

— Что ты говорила о воде? – резко спросила она меня, как только я вошла.

— О какой воде? – удивленно переспросила я.

— Ну, если лить ее каким-то образом на голову, то болеть она перестанет, - голос ее был таким, словно ей было неприятно говорить со мной в принципе, но приходилось.

— Нужно лить очень теплую воду, почти горячую, но только на заднюю часть головы, а еще, массировать точку. Видимо, у вас высокое давление, но если голова болит с самого утра, это плохой знак. Нужно рассмотреть весь ваш день.

— Слова Хирга из твоего рта! – закричала она, и я узнала ту Фалею, которую знала с первого дня. – Я ничего не поняла из того, что ты сказала! – она с размаху села на высокие подушки и откинулась назад.