Его губы нашли мое лоно и жадно им завладели. Совсем не ожидая такой ласки, я всхлипнула и попыталась откатиться из-под него. Но не пустил. Не позволил даже сдвинуться. Я упираюсь лопатками в камень и обнимаю плечи моего мужчины ногами. Камень подо мною стремительно нагревается, а ласки Олиха такие томительно-мучительные, что прогнувшись в пояснице, рычу, словно львица. Мой рык гасят его губы, я чувствую на них свой запах. Так странно и необычно.

Сладкое скольжение внутри меня, плавное, горячее. Он не торопится, делает несколько первых толчков, давая прочувствовать каждое касание, насладиться им.

— Моя Велма, — шепчет мне в губы.

Проводит языком по нежной шее, прикусывает у основания и так удерживает, ускоряя темп, усиливая удары.

Перед глазами плывет, но я не хочу их закрывать. Хочу смотреть в его глаза, видеть, как бушуют в них золотистые искры.

— Мой Олих, — сами вырываются слова.

Он замер, а затем до крови прикусывает мне шею и срывается в диком темпе. Кажется, что движение наших тел слышно далеко вокруг.

Одно на двоих дыхание. Одно сердцебиение. Страсть к нему пьянит и кружит голову. Нет сил сделать глоток воздуха. Вокруг нет ничего и никого. Нет ни запахов, ни звуков. Только дышу и не могу надышаться его запахом, не могу наслушаться того звука, что идет из глубины его тела.

Тягуче-сладкими движениями в последний раз врезается в мое лоно и горячая лава затапливает меня. Я горю, полыхаю, держусь за него, цепляюсь. Он так и не выходит из меня, лишь переворачивается на бок и переворачивает меня вслед за собой. Нога моя покоится на его бедре, пока он целует меня жадно и ненасытно, до головокружения, до ярких мушек перед глазами.

Его руки сжимают меня и нежно гладят.

— Моя ведьмочка…

Шелковистые губы скользят по чувствительной коже. Я окутана им, растворена в нем. Очарована и околдована. И нет больше сомнений, то, что между нами происходит — правильно. Очень правильно. Чувства, эмоции, ощущения — словно яркая вспышка. Я вижу свое отражение в его улыбающихся глазах.

— Моя Велма, — шепчет мне в губы, а тихое внутриутробное его урчание вторит его словам. И даже кажется, что горячий камень, приютивший нас, содрогается вместе с нами от счастья, от удовольствия…

Олих сказал, что камень, на котором мы нежились, называется око дракона и служил алтарем для многих поколений его предков. Он был на удивление горячим, но той приятной теплотой, которая согревает, а не обжигает.

Несколько раз мы спускались к реке, что протекала неподалеку. Мой мужчина резвился в реке, словно маленький мальчик. Мы, ведьмы, не очень любим воду. Вероятно потому, что нашими предками считаются дикие кошки. Кое-как, по-собачьи, я, все же, умела плавать. Но тут мне пришлось учиться плавать и на спине, и нырять. Олих заявил, что до тех пор, пока я не смогу переплыть речушку, на берег меня не выпустит. Он учил, сначала поддерживая меня под животом. Правда, пару раз отвлекся, вспомнив, каким соблазнительным было мое тело. Я тоже плавилась от удовольствия в руках красавца дракона. И млела от мыслей о том, насколько я оказалась желанной для него.

Мы снова возвращались к камню, неизменно нагревавшемуся при нашем возвращении. Уже поздно ночью, лежа на его плече и любуясь звездным небом, я решила для себя. Зачем мучить себя сомнениями и терзаться, если можно провести оставшийся месяц с тем, кто кажется, крепко засел в моем сердечке. Нет, я вовсе не тешила себя надеждами, что смогу остаться с ним навсегда. Кто я? Дикая лесная ведьма с бог весть какими способностями. А он — царственный дракон, будущий повелитель земель Артавии.

Я сделаю все, чтобы не наскучить ему за этот месяц. А когда истечет срок договора, мирно уйду. Я буду строить свою новую жизнь с близкими моему сердцу сестрой и племянницей. А он останется здесь, править своим драконьим миром и разбивать сердца другим женщинам.

С одной стороны я успокоилась, а с другой мне стало немного грустно. Я незаметно смахнула сбежавшую слезу. Но Олих все же заметил.

— Ты плачешь, ведьмочка? Почему?

— Просто я рада, что встретила тебя.

— Правда, рада?

Он перевернул меня на спину и стал медленно осыпать поцелуями.

— А я хочу, чтобы ты была не просто рада, а счастлива со мной.

О каком же счастье ты говоришь, дракон, если нам вскоре придется расстаться?

— Олих, какое будет твое желание? Я немного…волнуюсь.

— И напрасно. Мое желание уже исполнилось.

— Вот как?

Он снова о сексе? Вот же ненасытный!

Улыбнулся, одарил меня светом из своих глаз.

— Ты мне доверилась. А Глаз Дракона принял тебя.

Ничессе.

— Поэтому он такой горячий? — догадалась я, вспомнив, как он нагревался под нами.

— Да. Все верно.

Он оставил мое лицо в покое и принялся дразнить вишенки-соски. Тихо и довольно смеялся, когда я вдруг от переполнивших меня ощущений засовала ногами.