— Спасибо тебе, — буркнула я в ворот его кардигана.

— Всегда пожалуйста. Кстати, поделись секретом, где маечку отхватила? Себе хочу… — Я не дала договорить, хотя понимала, что Демид пытается так шутить, не больно, но ощутимо ткнув кулаком по рёбрам. — Ай! За что?!

— Будешь себя хорошо вести — свою отдам.

— Честно? Смотри, я запомнил, — теперь улыбалась и я, а Демид не унимался: — Как думаешь, мне пойдёт?..

Глава 9

Одним словом, ситуация была исправлена и вечер спасён. Демид предложил съездить в другое место, но я, напомнив, что рабочий день завтра никто не отменял, попросила отвезти меня домой. Мы прощались в салоне машины возле моего подъезда, не обговаривая новую встречу, он просто сказал:

— Созвонимся.

— Вообще-то связь у нас односторонняя, — заметила я.

— Разве я не оставлял тебе свой номер? — увидев, как я отрицательно качнула головой, удивился своей оплошности. — Подожди, где-то ручка валялась…

Он суетливо копался в бардачке, чертыхаясь, когда под руку попадалось ненужное.

— Демид, угомонись. Диктуй номер, я запомню.

— Все десять цифр мобильного? — недоверчиво посмотрел на меня тот.

— Не хочу хвастаться, но на цифры у меня отличная память.

Ему не оставалось ничего другого, как поверить мне, надиктовал, я повторила и, кивнув на прощанье, открыла дверь машины со своей стороны.

— Аль, и это всё?

Меня аж развернуло от такого вопроса. Чего сударь ещё желает? Неужели… Чтобы опровергнуть вариант своего разбушевавшегося воображения, спросила:

— В каком смысле?

— Ты действительно запомнила номер?

Конечно, номер, а ты размечталась…

— Давай так: я поднимаюсь домой и набираю тебе. Если в течение пяти минут звонка от меня не будет, значит я забыла номер. Ну как, проверим?

— Проверим, — согласился Демид. — Встречное предложение: я даже отъезжать не стану, если забудешь, спустишься с листиком и ручкой. Идёт?

Я лишь рассмеялась на такое предложение, но кивнула. Уж свою голову я знаю — номер Демида пропечатался на подкорке, как тавро на коровьем боку. Открывала замок квартиры, стараясь не шуметь, но оказывается зря — старики ещё не спали. Я подхватила телефонный аппарат и, не зажигая в комнате свет, подошла к окну. Демид вышел из машины и удачно стал под фонарём, давая возможность наблюдать за ним. Набрала номер, увидела, как он вскинул руку к голове, и, не дожидаясь его «Алло», сказала:

— Я тебя вижу.

Он поднял голову вверх, пытаясь вычислить моё окно, и даже с такого расстояния я видела, что Демид улыбается. Первый раз в жизни я посетовала на свою память. Дура, нужно было сделать вид, что забыла и спуститься к нему ещё раз.

— Кстати, — продолжила я со вздохом, — жаль, что не поспорила с тобой…

— А я даже вышел встречать. Думал, выбежишь сейчас…

Вот и я о том же…

— Спокойной ночи, Демид.

— И тебе.

Я положила трубку, не отлипала от окна, пока знакомая машина не скрылась из вида, развернулась и вздрогнула от неожиданности:

— Ба, ты меня напугала!

— Сама виновата. Чего свет не включила? — я ничего не ответила, молча сматывая телефонный провод, извивающийся на полу, как змея, а бабушка продолжала ворчать: — Не успела вернуться, и сразу за телефон. Догадалась, что Ленка звонила?

— Звонила? — как эхо повторила я.

— Звонила. Два раза. Просила, чтобы ты набрала, как только придёшь.

— Поздно уже, — ответила я, посмотрев на часы.

— Ленка сказала, что звонить можно до двенадцати — она семинар учит что ли…

Я села на кровать. Если сейчас набрать Городовой, бессонная ночь обеспечена. Если не позвонить, обидится, а в искупление вины снова заставит куда-нибудь с ней идти. Из двух зол выбрала меньшее и снова потянулась к телефону. Ленка сняла трубку после первого сигнала.

— Вот это скорость! — вместо приветствия сказала я.

— Мама уже легла, вот и караулю.

— А если б я не позвонила?

— Ну позвонила же, меня чутьё не подводит.

— Слушай, Лен, мои уже спать ложатся. Давай на улице посидим полчаса, сможешь?

— Есть что рассказать? — заинтересовалась подруга.

— Жду на лавочке во дворе, — подстегнула я её любопытство.

— Бабуль, — я вышла из комнаты в коридор, — на полчаса отлучусь, с Ленкой поговорить надо.

— Ох, Алевтина, любишь ты крайности. То неделями дома сидишь за книжками, то по ночам у тебя разговоры важные.

Я обняла старушку и сказала:

— Не сердись, я ненадолго.

— Иди уж, раз договорилась.

Я ещё не дошла до лавочки, а Ленка уже требовала: