— Добрый вечер, тётя Люся. Лены ещё нет?.. Да, я знаю…Нет, ничего не случилось. Передайте Лене, пусть зайдет ко мне на работу после занятий, только обязательно, это очень важно. Не забудете? Спасибо, спокойной ночи.

После ванны дико захотелось спать, но именно этого эффекта я и добивалась. Не включая свет в спальне, я привычными движениями расстелила постель и, как в спасательный круг, ничком бросилась в приятную прохладу простыней.

Сознание быстро погружалось в сон, как вдруг, где-то на краю реальности, вспыхнула мысль, которая заставила меня проснуться утром. Вот уж действительно, предчувствие меня не подвело. Сегодня всё было совсем не так, как обычно. И порванные колготки, и скандал в магазине, и знакомство с Демидом — ничего из перечисленного не вписывалось в мою серенькую жизнь. Сонливость прошла, уступив место размышлению. Неужели моё подсознание меня действительно предупреждало? Еще бы понимать, о чем конкретно оно хотело меня предупредить.

Я лежала, глядя в темный потолок и заново перебирала в уме все события сегодняшнего дня. Сама не знаю почему, но я снова и снова возвращалась именно в утро, словно это и было самым важным за все мои двадцать лет. С улицы изредка доносился шум проезжающих машин, свет фар которых вычерчивал светлые полосы на стенах и потолке, из соседней комнаты доносились приглушенное бубнение очередных сериальных героев. Ночь, а вместе с ней и сон, брали свое. Я закрыла глаза, свернулась калачиком и дала команду «отбой» всем своим мыслям, пытаясь во что бы то ни стало уснуть — утро вечера мудренее.

Утро следующего дня встретило меня хмурым небом и проливным дождём, который начался ещё ночью. Такая погода обычно наводила на меня в меланхолию, но не сегодня. Я чувствовала себя такой отдохнувшей и полной сил, словно рабочая неделя только началась. Да и на душе было спокойно, и совсем не хотелось грустить, хотя заунывная капель дождя весьма к этому располагала. Собравшись без всякой спешки, я даже умудрилась выйти из дома на пять минут раньше, и, наперекор всякой логике и сутулящимся под своими зонтами прохожим, я зашагала к скверу.

Густые кроны клёнов и лип уже давно переплелись между собой, образовав над асфальтовой дорожкой что-то наподобие купола. Дождь, нескончаемым потоком льющийся с неба, с трудом проникал сквозь все эти хитросплетения, срываясь с веток кое-где редкими каплями. Я не спеша шла по мокрому асфальту, рассматривая из-под зонта старый сквер, который помнила столько же, сколько и себя. Может именно поэтому, я часто бродила здесь в одиночестве, рассматривая величественные деревья, которые, как и в далеком детстве, оставались такими же большими. Я знала здесь каждую лавочку, каждый пенёк, знала, сколько шагов от начала сквера до того места, где асфальтовая дорожка переходит в широкий тротуар с цветником посередине. В этом месте деревья как бы разбегались в разные стороны, купол из веток уступал место безграничному простору неба.

Выйдя из-под надежной защиты старого сквера, я зашагала быстрее, стараясь спрятаться под стареньким зонтом от хищных струй холодного дождя. До магазина оставалось чуть больше квартала, когда я невольно замедлила шаг, поравнявшись с витриной кафе, в котором вчера пила кофе с Демидом. Легкая улыбка заскользила по моим губам. Я сильнее наклонила зонт и прибавила шаг, когда какой-то встречный прохожий недоумевающее посмотрел на меня, пытаясь понять причину моего хорошего настроения в такой ненастный день. Всё ещё улыбаясь, я почти бежала в магазин, словно меня поймали на маленькой проказе. И даже самой себе я не хотела признаться, что бежала не от чувства неловкости или смущения, а от того, что не хотела делить с этим случайным человеком радость своих воспоминаний.

Магазин встретил меня гулкой тишиной и полумраком — сегодня я пришла первой, не считая Сергея, который его открывал. Торговый зал напоминал сейчас музей, но уже через несколько минут безжизненное помещение наполнилось разноголосицей и смехом. Вот пришла Оля и, лишь кивнув мне, принялась расставлять по полкам брошенные вчера в спешке коробки. Юля, поставив через прилавок своего отдела сумку, побежала в другой конец магазина, откуда доносился веселый смех что-то обсуждающих продавщиц. Маринки все еще не было, и я направилась в её отдел. Нужно было включить кассу, смахнуть с витрины осевшую за ночь пыль, в общем, помочь подруге. За этим занятием она меня и застала, раскрасневшаяся и тяжело дышащая от быстрой ходьбы.

— Уф, думала опоздаю. — Маринка плюхнулась на стул всё ещё держа в руках свои сумки. — Аль, да брось ты эту тряпку. У меня же витрина намагничена: её хоть вытирай, хоть нет — результат один и тот же.

— Ты бы лучше помолчала — быстрее получится отдышаться, — через плечо бросила я, продолжая бороться с пылью.

— Ну, как хочешь.

К тому моменту, как я дотёрла последнюю стеклянную полку, Маринка успела переодеться и переобуться, поправить растрепавшуюся прическу, уютно устроить на полу в служебном коридоре свой зонт, под которым сразу образовалась лужа.

— Все еще льёт? — поинтересовалась я.

— Как из ведра. Алечка, спасибо тебе, навела чистоту как в больнице. — Марина оглянулась вокруг, а я направилась в свой отдел. — Алевтина, подожди-ка минутку.

Хитро улыбаясь, она вышла из отдела следом за мной:

— А ты чего такая спокойная? Ведь у тебя свидание вчера было или я ошибаюсь? Что, всё так плохо?

Засыпав меня вопросами, Маринка уже не улыбалась, а участливо вглядывалась мне в лицо. Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, но, сохраняя на лице серьезное выражение, сказала: