Виктор смотрел на нее, жалкую, измученную, с такой жадностью поглощающую еду, и прикидывал, как бы половчее ее использовать. А еще удивлялся. Себе.

Он реально ее трахал? Да?

У него реально на нее встал?

Сейчас, когда она, в своей страшной куртке, с немытыми волосами, бледно-зеленая, осунувшаяся и зашуганная, сидела напротив него и даже в приглушенном ресторанном свете выглядела настолько непрезентабельной замарашкой, что он бы и не узнал ее никогда в жизни, если б не профессиональная память даже не на лица, на лица-то само собой, нет, на общую физиогномику, на мелкие, определяющие образ человека детали.

Она не была даже на десять процентов привлекательной для Виктора, привыкшего к ухоженным, ярким, красивым женщинам.

В новогоднюю ночь у него помутнение случилось, не иначе.

Именно так он и думал.

До того, как она стала есть десерт. И пристанывать от удовольствия, даже не замечая этого.

Сексуально. Или ему так казалось? Просто потому, что память сразу подкинула воспоминания, как она стонала под ним?

Может быть.

И потом, когда облизывала трубочку от кофе, развеселившись от сытости и безопасности.

Нет. Что-то было в ней. Да. Определённо было. Но тогда. Только тогда. А теперь…

Черт, даже жаль, что он ее встретил такой.

Так бы в памяти очаровательная Снегурка сохранилась.

А после второй встречи…

Да…

Виктор предложил ей работу в доме своих родителей не просто потому, что пожалел.

Если б жалел, дал бы бабла и помог выехать из города.

Нет.

Тут было несколько причин.

Первая — ограничение случайных людей в доме. Понятное дело, что тетя Валя все равно бы искала новую горничную, дом-то огромный, одна она не справляется. Но мало ли, кого бы нашла. А тут отличный вариант. Девочка-сиротка. К тому же, обязанная ему, Виктору, своим благополучием.

Но основная причина была в другом. Информация о том, что она устроилась в дом генерала, могла спровоцировать на более активные действия Козла. За домом наверняка ведется наблюдение. Сашку срисуют и подкатят с предложениям или давлением.

Сама Снегурка уверяла, что никто не в курсе их небольшого новогоднего приключения. Ее придурок-дружок считает, что она надавила на жалость, рассказала о сиротской доле и свалила.

Так что, могут провести параллель, что ее и дальше пожалели. И взяли работать.

Подвалят к ней, она тут же расскажет Виктору… А дальше дело техники. Таким образом и на заказчика веселья можно будет выйти. Самый прямой путь.

К его удивлению, Снегурка даже какое-то время думала над его предложением.

А потом ответила, осторожно, явно подбирая слова:

— Хорошо… Я согласна. И согласна говорить тебе… Если кто-то свяжется. И дальше помогать. Но вот я хочу сразу сказать, что если ты рассчитываешь со мной спать…

— Не рассчитываю.

Виктор ответил ей твердо, даже с усмешкой. Она больше не стонала и трубку не сосала. А потому временное помутнение таким и останется в его памяти. Он посмотрел в ее голубые глаза, невольно зависая на полсекунды… А потом добавил:

— Не собираюсь. Мне от тебя нужна только помощь. А то, что было… Предлагаю считать недоразумением. Согласна?

Она посидела, тараща на него ставшие подозрительно блестящими глаза. А потом так же твердо, как и он, ответила:

— Согласна.

После этого Виктор отвез ее в небольшую служебную квартиру и оставил там, до выяснения всех деталей.

До следующего полудня его люди проверяли всю информацию по Снегурке, начиная от детского дома, куда ездили, показывали фото Сашки, причем, разговаривая не с дирекцией, а с обычными сотрудниками, выясняли, кто уволился из тех, кто мог знать реальную Александру Васильеву, общались с ними. Затем прошлись по всем ее местам работ, проверили соцсети и прочее, прочее, прочее. Никаких расхождений со словами Сашки не было.

На следующий день, в обед, Сашка уже разговаривала с тетей Валей.

У нее имелись при себе практически достоверные рекомендательные письма, бедненькая, но чистенькая одежда и невинный взгляд. Тетя Валя ее взяла.

Виктор пока решил не говорить отцу про засланного казачка. Причин тому тоже было несколько, и основная — зная отца, подполковник был вообще не уверен, что не начнется локальная война и чистка рядов. А это в данный момент не особо удобно. Можно спугнуть добычу.

Да и информация на флешках, до которой непременно хотел добраться Козел, или его заказчик, сильно тревожила. Там все, что угодно могло быть: от компромата на самого неведомого заказчика до записи развлечений генерала в бане с проститутками. Последнее, в порядке бреда.

В любом случае, надо сначала выяснить самому, а потом уже разговаривать с отцом. По душам. И располагая серьезной доказательной базой.

Всю неделю до Крещения Виктор был сильно занят по работе, но посматривать за Сашкой не забывал.

После случившегося, в доме установили новую систему видеонаблюдения, прямая запись транслировалась на его ноут. Так что насмотрелся.

И теперь, опять же с раздражением, Виктор понимал, что камеры вообще не передают нормальную картинку. По крайней мере, когда он смотрел на Сашку с экрана, его так не распирало.