— Ну так. Все хотят помоложе, — поучительным тоном произносит Юля. Все начинают смеяться.

— Юль, вас с Ией твой свёкор ищет, там у него какие — то гости московские. Очень почетные, — Оля голосом выражает сарказм, — Они вас обеих знают. Просил подойти. Обеих, — указывает рукой сторону.

Я наслаждаюсь обществом мелкого, поэтому не слишком расторопна. Юля же бросает взгляд в нужное направление и застывает.

— Только его не хватало, — в голосе слышится почти что отчаянье.

Не знаю откуда, но моя первая мысль оказывается верной, потому что брат Юли тут же произносит:

— Вы Гайворонского или Мотова знаете? — интонация становится серьезной, от былого веселья и следа не осталось.

— Ия проверяет одну из дочек Гайворонского, — отмахивается Юля. И тут же переводит взгляд на меня, — Если не хочешь, я сама схожу. Многоходовочник, блин, — последнюю фразу произносит тихо, оно и понятно. Отпраздновали детский день рождения.

В моей же голове шестеренки начинают работать в ускоренном режиме. Казалось бы, чего тут такого, подойти поздороваться. Однако есть «но» — в его присутствии я жутко туплю и теряюсь. Просто смотреть в глаза и то тяжело. Мне же не восемнадцать, нельзя так краснеть и теряться. Поделать с этим ничего не могу.

Причин мне нравиться… Их я так и не нашла. Деньги и внешние данные никогда не были первостепенными. По этим пунктам он на высоте, бесспорно. Если с первым и так все ясно, то по второму. Всё так, как меня привлекает, высокий подтянутый брюнет. Ну разве что кое — где седина проглядывается, для его возраста… Да что там, он явно не выглядит на свой возраст. В памяти всплывают его руки, сглатываю. Надеюсь не слишком палевно?

Хаотично мысли приходят к тому, что пора прекращать свой затянувшийся целибат. Ия, остановись. Разве он стоит душевного спокойствия? В моем случае страсть до хорошего не доведет. Только собираюсь сказать, что я не против, подойти поздороваться, тем более просит родственник Юли, как слышу, как меня зовет до боли знакомый голос. Тело сковывает спазм. Поворачиваюсь настолько резко, что приходится обхватить Григория покрепче. Стою, смотрю и глазам своим не верю.

Мой личный, встроенный, процессор троит. Иначе откуда у меня появилась зрительная галлюцинация. Егора здесь быть не может. Однако же сейчас перед собой я вижу именно его. Стоит и широко улыбается. Боже мой.

— А еще ехать не хотел, — общается сам с собой. Энергетика вокруг сразу меняется. Все присутствующие замерли, даже Григорий не поймет, что происходит. Куда это мое внимание переключилось с него.

— Привет, Гор.

— Ну, здравствуй, Июш.

Произносим одновременно. Как раньше. Егор делает шаг ко мне и останавливается. Только сейчас обратил внимание на сидящего на моих руках малыша. Напрягается. Сколько бы лет не прошло — читать его взгляды не разучиться. Качаю головой, он выдыхает, прикрывает глаза и качает головой.

— Боюсь представить, как ты здесь оказался. Вот уж кого не ожидала встретить курортах Краснодарского края, — не это следует говорить при встрече с некогда самым близким человеком, но я не знаю как себя вести и что говорить. Здесь слишком многолюдно для искренности.

Спохватываюсь и представляю Егору Юлю и её родных, в том числе очень маленьких. Егор как всегда очень приветлив. Все школьные годы был заводилой, не то, что некоторые. Спокойно может поддержать разговор с любыми людьми. Где бы мы с ним не были, всегда находил компанию, к нему все тянулись. Я же такому, за много лет дружбы, не научилась.

— Тебе идет, — говорит немного тише, взгляд устремлен на Григория, который так и не хочет слезать с рук. Мне становится не по себе. Да уж идет.

Как только Юля с Олей уговаривают маленького идти поискать бабушку, Егор хватает и тянет на себя, от неожиданности охаю.

— Дай хоть обнять, — сжимает до боли в ребрах, — Все такая же хрустя, — выдыхает у виска. Хочется плакать. Хочется вырваться. Хочется чтоб не отпускал. Такое возможно?

К нам подходят коллеги Егора, он вкратце объясняет, что это они разрабатывали новый генплан города. Теперь же, на месте, необходимо обсудить нюансы и внести корректировки.

— Это Ия, — Егор начинает бодро, но замолкает, обдумывая, — Для Вас Игоревна. Моя одноклассница и по совместительству первая любовь, — по лицам коллег понятно, что они не ожидали последних слов, говорит ведь абсолютно серьезно и спокойно. Боюсь представить, что отражается на моем лице.

— А это мои коллеги, — продолжает, — Хорошие ребята, но имена их знать тебе не надо, — отмахивается. Издаю смешок, он ведь шутит, в неформальной обстановке он всегда такой. Парни это понимают, и начинают представляться сами. Все улыбчивые, располагают к себе, с другими Егор и не смог бы работать. Улыбаюсь в ответ, пожимаем друг другу руки, один даже целует, но я даже сейчас не скажу, как кого из них зовут. Информация идет фоном, чувствую только Егора. Божечки, слишком волнительно. Чувств былых нет, трепет остался.