Но вот настал новый день сентября – время душевной боли, сонливости и рутины. Всё-таки не зря осень для меня не самое любимое время года. Первые сухие желтые листья, опавшие на газон и трассу, напоминают мне о прошлом… Прошёл год с тех самых пор, когда началось мое приключение. Год назад, в эти дни, мы с Биллом трудились в поте лица, стараясь найти какие-либо зацепки об оборотне, терроризирующего город. Поверить не могу… Время пролетело так быстро.

Салли Хилл уже забыл о кровавой ночи, которую устроили Олсоны; они живут дальше, изредка оглядываясь назад, покрываясь мурашками и впадая в депрессию. Однако тёмный след вампирам все же удалось оставить после себя: приток туристов сократился в три раза; лишь отважные смельчаки решаются погостить в Салли Хилл, надеясь услышать жуткие истории о волке-людоеде. Кажется, это уже наша визитная карточка. Людям нравятся подобные истории, они клюют на удочку, как идиоты и впитывают ложь, подобно губкам. Народ думает, что смертям пришёл конец, в чем я совсем не уверена. Всегда нужно быть готовыми. Зло не дремлет, оно лишь ждёт подходящего момента, чтобы выпустить когти.

Одним движением пальца раздвигаю шторы на окне, пропуская в свою комнату дневной свет, в котором блаженствует пыль от моей книжной полки. К моему невезению, на небе собрались хмурые гнетущие тучи, заслонившие собой осеннее солнце: обещает пойти дождь. Ненавижу сырость. Не мешкая, привожу себя в человеческий вид, зубной щёткой вальсируя по ротовой полости, после чего принимаю душ, а спустя время завязываю длинные волосы в тугой узел на макушке головы и перебрасываю через плечо наушники. Теперь можно идти.

– О, как раз вовремя! Завтрак на столе, – обрадовала меня мама, когда я хлопнула дверью за своей спиной.

Она обувается в ботинки и одновременно смотрит на наручные часы, словно куда-то спешит. А может, так оно и есть.

– Ты уходишь? – спросила я, застегнув змейку лёгкой спортивной куртки.

– Да. Мне нужно заехать к Ронде, забрать вещи из химчистки, купить продукты, а затем на работу, где меня ждёт мой клиент с множествами расстройствами. В общем, дел невпроворот, – на маме оранжевая рубашка, заправленная в строгие брюки и выходные серьги, которые ей подарил папа.

Красавица. На самом деле, мама очень похорошела. Я рада, что ей удаётся держать себя в руках и много не думать о смерти бабушки. Это был удар в самое сердце. Тем не менее, нашей семьи удалось пройти очередное испытание и жить дальше, как это делают все люди, которые сталкивались со смертью близких. Рано или поздно все мы уйдём, но, как я и говорила, жизнь на этом не останавливается.

Проводив её, я крикнула отцу, сидящему за кухонным столом, что уже ухожу и закрываю входную дверь дома, жадно втянув ноздрями свежий воздух в свои лёгкие. Увы, ветер раскалённый и тяжёлый, будто в нем растворилась ртуть. Небо хоть и затянуто серыми, а местами и темными тучами, но на улице нестерпимо душно: вечером, а может и днём, быть грозе.

Включив музыку, я запихиваю наушники в уши, после чего отправляюсь на пробежку, игнорируя жар и стекающий по лбу пот. Кошмар! А ведь я ещё, дура, напялила на себя куртку. Немедленно избавляюсь от неё, обвязав рукава вокруг талии, продолжаю бежать трусцой. Машины останавливаются на светофорах, кто-то отправляется в школу, другие на работу; поочерёдно открываются лавки, магазины и бутики. Жаль, что эти мгновения я не могу разделить вместе с Биллом. Он, наверное, сейчас собирается на лекции или пьёт бодрящее кофе, латте, его любимое. Или, быть может, Билл думает обо мне в эти секунды и также желает оказаться рядом. Черт его знает. Это же Билл – он непредсказуемый волчонок.

Спустя отрезок времени уже бегу по аллее, все глубже забираясь в лес, который я вызубрила как историю нашего города. Запах палена, утренней росы и ягод щекочет кончик моего носа, заставляя его предательски чесаться. Под подошвой кроссовок хрустят скукоженные желто-оранжевые листья и поредевшая, опущенная к земле, трава, сухие ломкие сучья и корешки. Некоторые листья падают мне на голову, другие мимо. Я будто оказалась в сказке, но зная наш город, это скорее фильм ужасов, но уж точно не детское телешоу. Ловко перепрыгиваю выпирающий корень сухого дерева и мысленно даю себе «пять». За эти месяцы я занялась спортом, поддерживая фигуру и запретила себе есть вредную пищу. Генри рассмеется до потери пульса, когда узнает об этом, в последствии чего затолкает мне в рот огромный кусок пепперони.

Чувствую боль в боку и постепенно сбавляю скорость, стараясь дышать носом, а не ртом. Грудь судорожно вздымается и опускается, капельки пота стекают по шее к груди, отчего ткань прилипает к коже; ноздри горят, точно я дышу углекислым газом. Господи, как же хочется под ледяной душ, чтобы смыть всю грязь и усталость. Наверное, пробежка по утрам была плохой идеей.

Убираю с ушей наушники и прячу их в карман. В эту секунду на телефон приходит сообщение, взбудоражив меня, из-за чего сердце забилось ритмичнее. По губам невольно расплывается улыбка надежды, однако она сразу же стирается с потного лица, когда на экране высвечивается не то имя.

Мама: Забери вещи из химчистки. У меня не получается. Спасибо! 

Дерьмо. Сегодня «Старый гном» откроется гораздо позже, чем обычно.

Усмирив сердцебиение, я вновь хочу включить музыку и продолжить пробежку, как слышу со стороны какой-то шум. Так, мне это не по душе. Любой знает, что подобное явление не шалость простого зайца в кустах. На самом деле, из-за своей активной жизни, я уже подозреваю любой звук, любой мутный взгляд или странное движение, ожидая встретить потенциального врага, которого нужно отправить в мир иной. Порой мне кажется, что быть готом куда лучше, чем салемской ведьмой. Подумаю над этим на досуге.