— А вот теперь можно и с жителями деревни поговорить, — потирая руки, довольно сказала Маттика, — я вся в предвкушении… Идёмте на площадь, они имеют привычку там по утрам собираться.

Мы с Алаэрто молча шли за Маттикой: ей было виднее, куда нас вести. Немного заалел горизонт — солнце возвещает новый день. Я с грустью смотрела на покосившиеся бревенчатые домики и гадала: как же жители деревни отреагируют на такую новость? Поверят ли они нам? Не обвинят ли во лжи? И не бросится ли обезумевшая баба Зуйта на Маттику, и не случится ли так, что придётся убегать отсюда или, что хуже, прорываться с боем? Сил у меня не осталось ни от Маттики, ни от Гостора, и защищаться, в случае чего, мне придётся кулоном. А если ему придётся противостоять сразу трём десяткам человек… не факт, что обойдётся без жертв.

Тем временем вы вышли на площадь. Там и в самом деле о чём-то оживлённо переговаривалась пара десятков человек. Волей случая среди них были и стражник Кай, и баба Зуйта. Ну, последняя-то наверняка заметила пропажу дочери, но, как видно, жители деревни, хорошо знавшие повадки их семьи, тревогу бить не спешили.

Тем временем Матти подошла достаточно близко и не удержалась от того, чтобы эффектно привлечь к себе внимание раскатом грома. Подскочившие на месте люди поначалу не поняли, что произошло, но уже через несколько секунд обратили на нас внимание.

— Вы, — испуганно пролепетал Кай, тыча в нас пальцем, — вы же вчера ушли…

— А мы вас обманули, — злорадно улыбаясь, довольно сказала Маттика, — и должна сказать, что конкретно я получила от этого огромное наслаждение.

— Ну и к чему был весь этот спектакль? — устало спросила баба Зуйта, посмотрев на нас.

— А к тому, что я со своими спутниками на кладбище провела магический ритуал, — встав на помост и небрежно столкнув с него какого-то мужика, важно начала говорить Сестра, — и выяснила, что ни полуночницы, ни мавки, ни какой другой нежити тут нет и в помине. Ну, в данном случае нежити — то есть неживой, бездушной нечисти. А это значило, что убийцей был один из жителей деревни. Ощутивший в себе злую силу и волей случая научившийся грамотно ею пользоваться. Поэтому мы и убедили всех в том, что ушли. Вы сами, баба Зуйта, дали нам подсказку: разоритель могил должен был прийти и сломать то, что мы сделали для дедушки Артана. И… так оно и случилось.

— Мы и сами не раз так хотели поступить, — кивнул один из стражников, — но… боялись. Магов среди нас нет, и достойный отпор дать было бы некому. Так кто же это был?

— Ворожея, — невозмутимо ответила Маттика, — молодая, но очень сильная. Вы её полтора года своим страхом кормили. Так раскормили, что мы втроём с ней еле-еле сдюжили. Ну а там, сами понимаете, сладить с такой сильной… Не до того нам было, чтобы её щадить. На последних силах держались… Да и испепелили её к прадедам.

— А имя-то? Имя?! Кто это был?! — громче спросил тот же стражник.

Маттика посмотрела на бабу Зуйту… И впервые испытала смущение перед этими людьми. Да, обращались с ней неласково, и не любили её почти. Но ведь как-то, да кормили, как-то, да одевали. А сейчас… Какой бы отвратительной матерью Зуйта не была бы, родная кровь всё равно останется родной кровью.

— Это была ваша дочь, баба Зуйта, — выдохнула она.

Несколько секунд люди переваривали эту информацию. После чего один из жителей бросился на старуху с кулаками…

— Ах ты, старая шлюха! — данная реплика не позволяла усомниться в осведомлённости о бурной молодости бабы Зуйты, — да твоя дрянь мою дочь ни за что, просто так порешила! Никогда не пересекались с вами, ни поступка, ни слова дурного… И ещё будешь твердить, что не знала, что за дочь вырастила?! Да я тебя сейчас!..

Впрочем, стоявший рядом Кай сработал мгновенно: подскочив к мужику, он ребром ладони аккуратно ударил его по шее. После чего бережно подхватил обмякшее тело и уложил его возле стены одного из домов. Похоже, Кай и в самом деле был профессионалом: мужчина даже не потерял сознания, скуля и всхлипывая от ненависти и собственного бессилия.

Баба Зуйта же охнула и опустилась на землю. Она была настолько потрясена, что даже не плакала. Я настороженно осматривала других жителей деревни: нет ли тех, кто готов заклеймить нас лгунами и броситься, как на диких зверей? Поверили ли они нашим словам? Судя по всему — да: настолько их поразило то, что Маттика всё-таки осталась, чтобы им помочь, что этим людям даже в голову не пришло подвергнуть её слова сомнению.

Тем временем один из стражников подошёл к бабе Зуйте, помог ей подняться и куда-то увёл. Кай и ещё один парень бережно приподняли плачущего отца погибшей девушки и увели его тоже.

— Её, разумеется, будут судить — сказал подошедший к нам Эвин, — никто не поверит ей, что она совсем ничего не знала. Вы тоже можете остаться и сказать слово в её защиту или её вину.

— Нет уж, спасибо, — хмыкнув, сказала Маттика, — мы и так потратили на вас куда больше времени, чем вы того заслуживаете. Ворожеи больше нет, вашим жизням теперь ничего не угрожает. Так что сейчас нам должно продолжить свой путь, мы и так задерживаемся, — сказала она, отворачиваясь и собираясь уходить.

— Прошу, постой, — сказал мужчина, осторожно удерживая Сестру за руку. На площади никого не осталось, все ушли вслед за бабой Зуйтой. Повернувшись, Маттика не поверила своим глазам, и только потрясение, наверное, помешало ей испепелить его на месте, — я знаю, как ты к нам относишься, и я примерно представляю, какое усилие тебе пришлось над собой совершить, чтобы принять такое решение. И я — мы все — очень ценим это. Спасибо тебе. Мы никогда этого не забудем, — и с этими словами он почтительно опустился перед ней на одно колено и склонил голову.