Противник Ланса — крупный мужик с двуручным молотом-клевцом — тоже успел подобрать свое оружие, но владел он им… не очень. Бить с размаху он умел. И все. Про боевое фехтование на молотах он явно не слышал и уповал на простые, очень сильные удары, уходить от которых не составляло особого труда. Ланс и уходил, не забывая контратаковать тычками посоха.

Мичи своего противника к оружию подпускать не стала. И он теперь стоял перед ней, зажимая колотую рану в боку. По сути, он был уже мертв, просто не осознавал этого.

А вот Рыжей достался опасный противник. Пусть он не добрался ни до щита, ни до топора, но и засапожный нож в его руках оказался достаточно опасным. Мэри Сью получила пару неприятных порезов, и, разъярившись, принялась орудовать кнутом во всю силу. Хоть ярость не призвала, и то хорошо.

Первым на землю упал противник Мичи. Затем мошенница помогла Мэри Сью. Следующим пришел черед противника Ланса. Потом завершился и бой Рэма. Лианг остался последним. Он шипел, ругался и всех отгонял от своей жертвы. Наконец лучник без сил повалился на землю, и Лианг заколол его.

— Вот и все, — улыбнулся Ланс и посмотрел на застывшего посреди лагеря Рвача. — Остался последний.

— А может, не будем его убивать? — предложила Рыжая. — Не самый худший образец мужчины. Может, придумаем, как его в хозяйстве использовать, а?

— Нет, — жрец чуть нахмурился. — Он нам живым не нужен. Порабощенный демонической сущностью нам точно ни к чему.

— Жаль, — тяжело вздохнула Мэри Сью. Она подошла к Рвачу, потрогала его бицепс, хлопнула по попе и сообщила. — А мне он однозначно нравится.

— Не будем затягивать, — фыркнул Лианг. — Нам еще домой топать.

— Не будем, — Рыжая вздохнула еще горше, сделала шаг вперед и замерла в провокационной позе. — Как вам я на его фоне? Сделать бы сэл…

— Сэл… — Мэри Сью вытянула руку перед собой и задумчиво повторила. — Сэл… Сэлф…

Ее память никак не могла найти слово, так и просящееся на язык. На лице Рыжей возникло озадаченное выражение. Рэм посмотрел на Ланса. Жрец в отличие от недовольного Лианга, по всей видимости, искренне наслаждался моментом. Рэм вздохнул, искоса глянул на Мичи и заметил, как испуганно расширяются ее глаза.

— Ступор! — выкрикнул Йерк обреченно. — Ступор слетел!

Рэм перевел взгляд на Рыжую. На мгновение всё вокруг окрасилось красным, и возникла надпись: «Ваш согруппник мертв».

Воин успел заметить, как сквозь грудь Мэри Сью, словно росток под действием весеннего солнца, прорывается окровавленное лезвие двуручного меча. Меч тут же ушел обратно, оставив после себя зияющую рану, в которой белое, красное и желтое образовали кошмарное месиво.

Рыжая рухнула на землю.

С дикой усмешкой на лице Рвач замер, держа над головой окровавленный меч. Ступор Йерка снова сработал.

Рэм не понял, как оказался рядом с Рвачом. Меч в руке воина жил собственной жизнью. Рядом непонятно откуда-то взялись Мичи с Лиангом. Перекошенное непереносимой болью лицо мошенницы. Злобный оскал следопыта. Удары меча. Уколы кинжалов. Брызги крови. Яростные вскрики.

Когда кровавое безумие схлынуло, Рвач… перестал существовать.

Рэм отвернулся от творения рук своих и посмотрел на бледного Ланса, сидевшего рядом с Рыжей. Их обоих окутывало зеленое сияние.

— Как она? — надежда рвалась наружу. Хотелось верить, что всё можно поправить, всё можно вернуть…

Лицо жреца дрогнуло.

— Мертва, — в голосе Ланса слышалось безнадежное дыхание могилы.

— Что теперь делать? — выдохнул Рэм, опустившись на землю рядом с Лансом. Накатило какое-то дикое опустошение.

— Я половину маны слил, — тяжело произнес Ланс. — Лечение не помогает…

Зеленое свечение угасло. Жрец устало прикрыл глаза и принялся массировать виски. Чужая кровь текла по его лицу.

— Сердце! — у Рэма снова возникла надежда. — Я слышу, как бьется ее сердце!

— Сердце? — Ланс открыл глаза, прислушался и покачал головой. — Это не сердце. Сердце у нее не уцелело.

— Это, — жрец осторожно покопался в кровавой каше и вытащил на свет окровавленный шарик, в котором металась красная искорка, — камень души. И ему немного осталось…

Камень покрылся трещинами. Искорка билась о стенки, пытаясь вырваться наружу. При особо сильных ударах шарик вздрагивал, раздавался звук удара, который Рэм и принял за звук бьющегося сердца. С каждым таким вздрагиванием трещин становилось все больше и больше, а скорость движения искорки возрастала.