Наклонившись, я подобрал смятую оправу и несколько самых крупных осколков. Собрав их воедино, я понял – мне повезло. Это была самая целая из линз, и её ещё можно было склеить. А потом я её покажу Айке, вот она удивится!

Вернувшись домой, я достал свой инструмент. Лазер для пайки лежал в отдельном ящике. Настроив прибор, я сильно удивился – точка плавления у этой странной линзы была очень высока, осколки рассеивали луч и даже не думали расплавляться. Температура плавления стекла +750 градусов Цельсия, а я уже превысил это значение в три раза. Дальше я рисковать не стал – вещь очень ценная, по крайней мере, для меня, и портить её не хотелось. Стало понятно, что линза состоит не из стекла, тут совсем другое вещество. Хорошо, тогда мне понадобится что-то, что сможет склеить осколки линзы и при этом не нарушит прозрачности. Нужно подумать. Смола не годится, прозрачный пластик подойдёт, но прочность будет не та. А если спаять её расплавленным стеклом? Разбив стакан, я взял щипцами массивное донышко и начал нагревать лазером. И скоро расплавленное стекло закапало прозрачными слезами на чугунную пластину. Подставив осколки, я осторожно капнул на них и, сжав линзу, дал остыть. Два осколка склеились. Повторив процедуру, я приклеил и третий кусок, с удовольствием осмотрев результат. Так, одна линза готова. Выпрямив оправу, я легко поставил её на место. Жаль, вторая линза рассыпалась в пыль. С тяжёлым сердцем я отказался от идеи разломать любимую мамину сиреневую вазочку – после полировки из неё получилась бы отличная линза, но цвет был немного не тот. Пришлось взять немного эпоксидной смолы, добавить красителя в отвердитель и залить в форму. В итоге у меня получилось, и свой трофей я с торжественным видом положил в шкаф на видное место.

Там уже лежали другие мои ценности – зуб белой акулы, окаменевший позвоночник крупного ихтиозавра, найденный мной в детстве, коллекция раковин и огромная старинная монеты времён Екатерины второй. Это был тяжёлый, потёртый медный пятак, купленный мной в магазине старины, вот только сертификата подлинности монеты не было. Поэтому и цена её была дешевле обычного, хотя я и сам теперь не был уверен в её подлинности.

Хотелось показать находку сестре, но было уже поздно. Достав свой личный дневник, я попытался записать свои ощущения, но сон сомкнул мои глаза прямо за столом…

В этот раз он был ещё интересней. В нём я сидел за столом, делая запись в свой дневник. Дверь открылась, и ко мне без стука вошёл высокий старец в ярко-красном одеянии. Он излучал свет и жар, и, присмотревшись, я понял, что всё его тело горит. Выбежав на палубу, я схватил ведро воды и плеснул на человека. Вода прошла сквозь тело, и я услышал голос с уже знакомыми интонациями:

– Здравствуй, Орион, вот я и пришёл. Не бойся, дух не боится огня, его не зальёшь водой. Я пришёл поговорить, ты помнишь меня?

– Ваш голос мне знаком, но я не могу вспомнить, где мы встречались.

– Я – Грахр, человек с Солнца. Неужели ты всё забыл…

– Нет, почему же, Грахра я помню. Но ты же был крабом!

– Я человек, просто другого облика, я разумен, и это самое важное. А дух может принять любую форму.

– Значит, мой сон – это правда? Но почему тогда я не сгорел на солнце? Ведь там на поверхности 6500 градусов, а в глубине все 1500 000. Там даже камень в газообразном состоянии.

– А ты невнимателен, мой юный друг. Я же говорил тебе – дух не боится ни огня, ни холода. Ты вправду был на Солнце, и я реально с тобой общаюсь. Но сейчас я в гостях у тебя, и у меня есть просьба – покажи свой мир. Расскажи, что есть прекрасного в нём.

– Хорошо, пойдём на палубу. Смотри, под нами плещется океан. Это простое соединения водорода и кислорода, но в нём есть жизнь. Смотри, вот плывёт косяк рыб, а там, вдалеке, плывут киты.

– Разве могут животные быть такими огромными? Пойдём посмотрим, – произнёс Грахр, и, схватив мою руку, бросился в воду. Волны сомкнулись над моей головой, и я понял, что воздух мне не нужен. Мы быстро догнали стадо китов и закружились вокруг них. И вдруг я услышал очень дружественный голос, который часто слышал по ночам.

– Орион, познакомь нас со своим спутником. Он, возможно, не из нашего мира, ведь правда?

Оглянувшись, я увидел Корсара с Машкой, которые с интересом рассматривали огненного Грахра.

– Корсар, Машка! Вы умеете разговаривать? Ну почему вы никогда не говорили со мной?

– Мы разговаривали с тобой всегда, днём ты нас просто не слышишь. А ночью ты спишь, мы пытались говорить с тобой, но ты забываешь наши беседы. Так ты познакомишь нас со своим гостем?

– Да, это Грахр, солнечный краб. Он живёт на самом Солнце, вы можете в это поверить?

– Можем. Знаешь, в горящем ядре нашей планеты тоже есть своя жизнь. Мы иногда общаемся с этими гостями, но сородичей Грахра не встречали ни разу. Приветствую тебя, Грахр, брат по разуму. А нас зовут Корсар и Ундина, мы друзья Ориона.

– Ундина? Но почему, ведь мы зовём её Машей.

– Меня тоже зовут по-иному, но имя Корсар мне нравится, оно гордое и мужественное. Тем более, что ты спас меня в детстве, и я считаю тебя вторым отцом, ты имел право дать мне имя. Спасибо за него, оно очень красивое. А Ундина пришла к нам уже с именем.

– Да, и я уже сто раз тебе говорила, мне не нравится имя Машка, я – Ундина, зови меня так. Но ты никогда не слышишь меня, – капризным женским голосом ответила подруга Корсара.

– Ох, извини, нехорошо получилось. И хочу сказать спасибо, вы спасли меня от тигровой акулы.

– Да ладно, зови, если что, всегда рады помочь. Пойдём, покажем гостю коралловые заросли, там самое красивое место в море.

И они вчетвером опустились на самое дно. В глубине уже не было темно, от самого гостя шёл яркий свет, и он освещал лучше любого фонаря.