Я машинально погладила шрам на ноге и продолжила:

— Она, собственно, и предложила мне делать то же самое. Оказывается, это помогает. Бодипозитив и всё такое. Настраиваемся на положительные вибрации.

Вскинув руки, начала изображать волну, пропев последнюю фразу как мантру. Люцифера эта сценка не развеселила ни капли. Он тяжело вздохнул, словно вообще пожалел о том, что задал такой вопрос. Положил руку мне на щёку, погладил большим пальцем и, притянув поближе, чмокнул в лоб.

— Поехавший, — грустно повторил он.

«Господь! Господь! Срочно смена темы».

— О! Я знаю, что это! — оповестила, ткнув в глубокую вазу пальцем. — Сконы.

(Скон — небольшого размера британский хлеб быстрого приготовления, традиционно выпекаемый в Шотландии и на юго-западе Англии. Он обычно делается из пшеницы, ячменя или овсянки, с разрыхлителем теста. Скон является обязательной составляющей церемонии так называемого корнуольского или девонширского чая со сливками).

— Откуда такая осведомлённость?

Он взял с подноса одну из булочек.

— Люблю печь, готовить десерты. В общем, всё, что связано со сладостями, по моей части.

Люцифер разломил выпечку вдоль, держа её над пустой тарелкой, куда осыпалась пара крошек, вооружился чайной ложкой и набрал в неё начинку из первой пиалы небольшого размера.

Я положила руки ему на плечи, гладя чернильные узоры, устремилась выше, обойдя глазницы черепа и линии крыльев на шее. Удержаться было невозможно. Я перенесла руки на его грудь и прильнула к области под ухом, задержавшись на ней прикосновением губ, оставила лёгкий, почти ласковый укус, уже более ощутимыми продвигаясь к плечам.

— А как же булочки? — оторвал меня от заигрывания голос Люцифера.

— Да ты сам как булочка, — я потерлась носом о сгиб шеи, втягивая пьянящий аромат парфюма. — Вкусно пахнешь.

Выпрямилась, принимая из его рук подготовленный для меня скон, между половинками которого в щедрых количествах лежали белая и красная начинки.

— Кстати, почему ты не пользуешься духами? — поинтересовался он, разламывая выпечку для себя.

— Что-то на богатом, — подурачилась я и помахала возле уха ладонью. — Не понимаю.

Люцифер печально усмехнулся, возвращаясь к своему завтраку. Он от души добавил сыр на одну из половинок и потянулся ко второй пиале.

— Буду иметь в виду, — отметил скорее сам для себя. — Тебе бы подошло что-то лёгкое, цветочное. Такие, — он сделал паузу, призадумавшись, — девочковые ароматы.

Я внимательно слушала его рассуждения, тщательно пережёвывая еду, взяла чашку и сделала небольшой глоток кофе, слегка обжегшего язык.

— Кто ты без своего костюма? Детектив, бизнесмен, парфюмер, любовник-террорист, — я положила в рот вторую половинку скона.

Люцифер рассмеялся, впервые за время нашего знакомства с набитым ртом, и, прожевав, произнес:

— С последним поосторожнее, — он пригрозил мне столовым прибором. — Сочту это вызовом.

Я потянулась за новой порцией, одарив его многообещающим взглядом.

— Затрахаешь меня до смерти? — подразнила я.

— Ой, допрыгаешься, Уилсон, — он покачал головой и игриво приподнял бровь, хитро оскалившись.

— Разве что на тебе, — с хохотом отбила шутливую угрозу, покачнувшись назад.

Люцифер озорно прищурился, облизываясь на мою шутку.

— Жду не дождусь воплощения твоих слов в жизнь.

— Сейчас допью и начнем, — не сдавала я позиций.

— Кстати, кофе здесь посредственный, — он заглянул в чашку. — Надо заехать в нормальную кофейню.

— Зато всё остальное зашибись.

— Зашибись, — повторил он моё словечко.

— Обожаю маскарпоне, — начала я петь дифирамбы еде. — Да и клубничный джем тут в тему, — рассмотрела пиалки поближе. — Текстура у булочек божественная, хрустящая корочка, начинка мягкая. Всё это такое вкусное, можно душу продать.

— Кому?

Люцифер вытер руки, отставляя пустую посуду в сторону.

— О! Люциферу, например, — в порыве эмоций я чуть не запульнула свой завтрак на пол.

— Беру, заверните, — он пощекотал меня за бока, заставляя извиваться и хохотать.

Я обняла его одной рукой за шею и звонко чмокнула в лоб.

— Шустрый какой.

— Делаешь мне предложение, от которого невозможно отказаться.

Он произнес эти слова с толикой грусти, напомнив о вчерашнем разговоре, когда стало ясно, что наши планы на жизнь несколько расходятся. Настроение начало стремительно портиться, желания поднимать темы вчерашней беседы не было. Какой смысл обсуждать то, что не изменилось за ночь никоим образом?