— Ох, — теперь ситуация выглядела ещё более странно. — Понятно.

Более умного ответа у меня попросту не нашлось. Неловкость от происходящего заставляла переминаться с ноги на ногу, бегать глазами по коридору за спиной хозяина бара и надеяться, что он, наконец-то, подведёт логический итог своей речи.

— Я хочу, чтобы ты прочла его.

— Что?! — голос сделался писклявым, ответ прозвучал слишком громко.

Люцифер на кухне перестал греметь и выглянул в коридор.

— Всё в порядке?

— Да, — я затрясла головой, он кивнул и вернулся к своему занятию.

— Кейт, пойми, — зашептал Джек. — Я не могу читать его, потому что это дневник моей дочери. Вдруг там есть ответ. Что если она знала того, кто сделал это с ней?

— Вы должны отдать его шерифу.

— Нет. Я не знаю, о чём она писала. Это может быть что-то личное.

— Тогда отдайте её подругам, — я всячески старалась избавить себя от ответственности, которую на меня пытались взвалить.

— Кейт, — мужчина посмотрел на меня усталым, измученным взглядом. — Подруги разнесут тайны моей дочери по всему городу. Ты не будешь болтать, в тебе я уверен.

Джек практически насильно вложил мне в руки дневник и отошёл от двери, направляясь в бар.

— Если там будет важная информация, поставь в известность шерифа.

— Почему его? Я могу рассказать вам, — сконфуженно замерев в дверном проёме, я покрутила в руке блокнот.

— Нет, — выражение лица мужчины стало непривычно суровым. — Я могу наделать глупостей.

«С ума сойти. Он ведь в самом деле может не сдержаться, если убийца кто-то из знакомых».

— А если здесь ничего не будет?

— Тогда сожги его, — Джек распахнул дверь, ведущую вниз, и посмотрел на меня последний раз. — Поправляйся, — кинул он напоследок и, не давая мне ответить, ушёл, оставив меня в полнейшем смятении.

***

Остаток предыдущего дня для меня пролетел, как один миг. Люцифер с головой ушёл в работу, отвлекать его не хотелось. Он выглядел счастливым и увлечённым делом, что питало мою скромную надежду на улучшение его настроения и вероятность того, что мы избежим дальнейших разговоров обо мне и происходящем между нами. К чему эти беседы, если я не тот человек, который ему нужен?

Я же занимала свое внимание просмотром сериала, в перерывах между сериями наворачивая круги по комнате и опасливо зыркая на проклятущий дневник, свалившийся на мою голову.

Люцифер выразил солидарность с моими мыслями, предложив отнести блокнот шерифу. Мне не позволила сделать это моя честность и преданность самому лучшему начальнику на моей памяти. Обилие эмоций не дало принять здравое решение, и я отложила раздумья до завтра. Правда, когда оно наступило, совсем ничего не поменялось.

После завтрака я уселась на край кровати, тревожно подергивала ногой, кусала ногти и прожигала глазами розовую обложку, пестревшую своим по-детски наивным цветом в моей комнате.

Люцифер застыл на входе, опираясь плечом на косяк и устало глядел, то на дневник, то на меня.

— Кейт, не мучай себя. Отдай его шерифу и дело с концом.

— Не могу! — я подскочила с кровати.

Он непонимающе пожал плечами.

— Тогда верни.

— Нет. Ты не понимаешь, — я стала нервно заламывать пальцы. — Он просил.

— Просил, — согласился Люцифер, выдвигаясь к шкафу и доставая чистое полотенце. — Только вот Джек взвалил на тебя ношу, не удосужившись подумать, а надо ли оно тебе.

— Он всего лишь хочет знать, кто убил его дочь. И вообще, — я недовольно топнула ногой, метнулась к тумбе и цапнула дневник. — Очень странно читать чужие мысли.

Блокнот отправился в ящик, который я закрыла с излишним усилием, грохнув им от злости.

— В самом деле? — в голосе Люцифера послышалась шутливая насмешка.

Я вспыхнула, на пятках разворачиваясь к нему лицом. Он обезоруживающе улыбнулся, не оставляя обиде шансов.

— Что? — с вызовом спросил Люцифер.

— Ничего. Я бы тоже так подколола, — отрицать справедливость шутки не было смысла.

Люцифер удовлетворенно прищурился и пошел к выходу. Я, почти не моргая, смотрела на его обнаженную мускулистую спину, зафиксировав взгляд на сексуальных ямочках на пояснице.

«И откуда ты такой горячий явился?»

Я вышла в гостиную, в которой на глаза попались разложенные на столе покупки из магазина для взрослых.