— Ты путаешь мои мысли, — Кейт хихикнула, когда я добрался до впадинки между грудей.

— Какие мысли?

Пришлось с большим трудом прервать приятное занятие и сосредоточить внимание на ее словах.

— У меня такое необычное ощущение, — Уилсон стала взъерошивать волосы на моем затылке, убаюкивая монотонными действиями. — Знаешь это чувство, когда голодный бродишь по супермаркету, при этом сам не знаешь, чего хочешь, — я кивнул. — И вот ты бродишь не условные полчаса, а много лет. Ищешь, ищешь, — Кейт умолкла, вглядываясь в мои глаза. — Потом, внезапно, натыкаешься на полку со сладостями, видишь там солёную карамель и понимаешь, что именно ее ты все эти годы искал.

— Хм, — я не смог сдержать улыбку. — Значит, я соленая карамель?

— Да, — Кейт чмокнула меня в нос. — Ты — моя соленая карамель, а мир — большой супермаркет.

— Мне ещё никогда не признавались в чувствах такими необычными ассоциациями, — она зарделась от смущения. — Ты прелесть, Уилсон.

— Надеюсь мерчандайзер этого мира не поставит нас на разные полки, — пошутковала Кейт, тщательно маскируя свои переживания.

— Птичка.

Я зацеловал ее сонное лицо в порыве эмоций, она сморщила нос и засмеялась от колющей кожу щетины.

— С нами все будет хорошо.

— Обещаешь? — Кейт с надеждой заглянула мне в глаза.

— Приложу все усилия, — уверил я.

Уилсон недовольно запыхтела, но согласилась с таким ответом.

— У нас все получится? — с надеждой спросила она, оглаживая напряжённые линии мышц спины.

— Да. Можешь не сомневаться, — позволил себе слабость, маленькую, приятную. Положил голову ей на грудь, с упоением вдыхая запах разогретой моей близостью кожи.

— Что думаешь насчёт Бек….

Кейт заёрзала, изворачиваясь в попытке спросить о расследовании, но я прервал ее, накрывая губы указательным пальцем.

— Т-ш-ш. В постели о деле не говорим.

— А о чем говорим? — лукаво поинтересовалась Уилсон.

— О нас, — я провел руками по талии, плавно перешёл на бедра. — О чувствах, — погладил ямку под коленкой. — А лучше всего, если в постели ты будешь только стонать.

— Люцифе-е-ер.

— Ты на верном пути, — я прихватил зубами сосок, Кейт зашипела, царапнув ногтями мою спину. — Стонать мое имя — беспроигрышный вариант.

Я обвел языком ареолу, зажимая губами напрягшуюся горошинку, погладил большим пальцем кожу вокруг пупка, продвигаясь ниже. Кейт расслабилась, откидываясь на подушки и разводя колени. Пара поцелуев в живот взметнули стайку мурашек на ее коже, а обжигающее дыхание сорвало возбуждённый вздох.

Зазвонил мой телефон.

— А вот и мерчандайзер этого мира, — запыхтела Уилсон.

— Прости, — я потянулся к смартфону. — Если звонят, значит что-то срочное.

— Ничего, — она спрыгнула на пол. — Я приготовлю завтрак, и займёмся делами.

Кейт натянула мою футболку и пошлепала босыми ногами в сторону кухни. Я поднял трубку, глядя вслед удаляющейся фигуре, отмечая про себя, что любым делам предпочел бы сейчас ее стройные ноги, закинутые на мои плечи, разметавшиеся по кровати волосы и просьбы не останавливаться сорванным от криков голосом. Желательно на весь оставшийся день.

Бубнящий в трубке собеседник замолчал.

— Повтори, пожалуйста. Я отвлекся, — сбросив мечтательное наваждение, попросил я.

Сотрудник устало вздохнул и начал свою речь заново.

После решения рабочих моментов я привел себя в порядок и направился на кухню, где Кейт приплясывала возле плиты, напевая себе под нос незатейливую мелодию. В воздухе стоял дивный аромат грибов, обжаренных до золотистой корочки. Она выложила рядом аккуратные кружки томатов и взяла мельницу с перцем.

— Сегодня у нас большие планы, — деловито отметила Уилсон. Мельница захрустела, перемалывая специю. — Нужно хорошенько позавтракать.

— Мне нравится твой энтузиазм.

Я обвил ее талию, зарываясь в разбросанные по спине волосы. Подцепил пальцами край футболки, потащил его наверх, обнажая бедра и живот. Пробрался выше, по линии ребер, обошел полушарие груди, прижимая Кейт к себе как можно крепче. Она часто задышала, вжимаясь ягодицами в мой пах.

— Горит, — хрипло пробормотала Уилсон.

— Чего?

Я целовал ее волосы, шею, плечи под тонкой тканью футболки. Поглаживал бедро, одновременно нежно накрыв рукой грудь, ощущая, как в ладонь уперся затвердевший сосок.

— Грибы, я… — Кейт терялась в моих ласках. — Помидоры. Мы горим, — выдохнула она с усилием и рванулась вперёд. — Останемся без завтрака.

Схватила миску и вылила яичную массу, перемешанную с сыром, на сковороду.

— Когда приедем в Чикаго, — я не стал настаивать, взял турку, чтобы сварить кофе. — Возьму отпуск, запрусь с тобой на месяц дома, и пусть хоть весь мир сгорит.