— Ты ведь знаешь, чем продиктованы мои переживания, — нарушил он убийственную тишину.

— Знаю, — не поворачиваясь, подтвердила его слова.

Он подошёл сзади, крепко приобнял меня за плечи, утешая.

— Посмотри на меня, — позвал Люцифер.

Я повернулась, все ещё недовольная, и молча подняла брови.

— Твоя жизнь для меня превыше всего, — он заботливо поцеловал меня в лоб. — Мой эгоизм и жажда обрести счастье не стоят такого риска, — Люцифер горько усмехнулся. — Помнишь, ты как-то сказала, что моя самоуверенность однажды меня подведёт? Оказалась права.

Я ничего не ответила. Просто не знала, что здесь можно сказать. Слова Питера виделись мне больными речами убийцы, помешанного на жажде крови. Готова была спорить, он не рискнёт своим задом ради меня. Люцифера мои речи ни капли не переубеждали. Он стоял на своем, как всегда уверенный в правоте.

— А мой эгоизм?

— Хочешь рискнуть жизнью ради меня? — Люцифер криво улыбнулся.

— Да, — без запинки подтвердила худшие догадки. — Я готова поставить на кон свою жизнь ради счастья с тобой.

Он устало застонал на мое упрямство.

— Мы не придем к общему знаменателю, — подвёл черту под сказанным.

— Похоже на то, — я неумолимо сверлила его убийственным взглядом.

Люцифер отстраненно посмотрел на пейзаж в окне за моей спиной. На лице застыла печать глубокой задумчивости.

— Эту ситуацию нельзя оставлять так, — прозвучало, как смертный приговор в тишине.

— И что мы будем делать?

Он не ответил. Вдумчиво изучил мое лицо, остановился на глазах, всматриваясь, словно там был ответ на мой же вопрос. Мимолётная тень печали сменилась собранной отстраненностью.

— Отдохни, — почему-то сказал он невпопад. — Ты какая-то совсем измотанная в последние дни.

— Учитывая, что ты чуть не умер, — я пожала плечами. — Странное замечание.

— Все будет хорошо, — Люцифер снова поцеловал меня, на этот раз в губы.

Медленно, нежно, нестерпимо сладко и чувственно. Его губы ласково овладевали моими, мягко, концентрируя между нами все чувства, любовь, каждый проведенный вместе день. Поцелуй отозвался внутри горьким смятением и упрямо дергающей нервы опаской.

Люцифер вышел из квартиры, стремительно и торопливо, как будто мог передумать, если помедлит. Он закрыл дверь, взглянув на меня лишь мимолётно.

От расставленных вокруг тюков, ждущих переезда, стало тошно. Не так я представляла себе дальнейшее развитие событий, ох не так.

В коридоре послышались два мужских голоса, которые о чем-то спорили. Видимо, Люцифер не ушел и теперь зацепился с шерифом. Приглушённый разговор переместился в соседнюю квартиру. Слышались возмущения и суетливые шаги.

Я почувствовала себя невероятно уставшей. Последние две недели, пока Люцифер лежал в больнице, я была сама не своя. Спала отвратительно, просыпалась под утро, и лежала, смотря в потолок, полная энергии. Зато к середине дня меня начинало нещадно клонить в сон, и я часто грешила послеобеденным отдыхом, длиной в пару-тройку часов. Я допила таблетки и теперь списывала все на то, что вскоре должны пойти месячные (похоже, задержавшиеся из-за пережитого стресса), от этого и состояние мое, мягко говоря, не самое бодрое. Понимая, что заняться нечем, остаётся ждать возвращения Люцифера и отъезда, я, следуя сложившейся привычке, отправилась спать.

Ворочалась в кровати с полчаса, продолжая прислушиваться к голосам. Отключающая от реальности дремота, теплая уютная, как горячая ванна, постепенно увела мое сознание в свое царство.

Сон был похож на бессюжетную нарезку кадров разного кино.

Я брела по длинному, утопленному в вязкой тьме коридору, беспорядочно натыкаясь на стены. Пыталась нашарить руками выход, но ни дверей, ни окон, ни намека на что-то подобное не находилось. Время замерло в бесконечной черной петле туннеля. Мне мерещились горящие красным глаза, как тогда у Люцифера на вечеринке. Его голос что-то неразборчиво шептал, отражаясь от стен. Мне никак не удавалось уловить смысл фраз. От чего-то стало тесно и неуютно в собственном теле. Кожу стягивало, как после жёсткой воды. Дышать было тяжело. Я металась по кровати, мокрая от пота, не в состоянии открыть глаза, прервать череду образов. По шершавой поверхности стен забегали мрачные тени. Я завертелась вокруг себя, ища глазами того, кто их отбрасывал, но тщетно. Они рождались из сумрака и в сумрак же уходили. Словно живые, существующие сами по себе. В их размытых образах начали появляться белые провалы глазниц, из которых лился слепящий беспощадный холодный свет. Пронзая душу, оседая горечью на языке и тошнотворным ужасом внутри. Справа мелькнул чей-то силуэт. Я отпрыгнула, покачиваясь, и вперилась в темноту. Зеркало. Оно висело напротив, потертое, мутное, с гигантской, жирной трещиной, идущей наискось.

— Ви-и-к-и-и, — зашептало зеркало.

Я вжалась в стену, напрягая зрение в попытках рассмотреть отражение.

— Кейт! — истошно прокричало оно.

Изнутри выпрыгнул образ, ударился о преграду и начал бессильно лупить руками по внутренней поверхности. Это был Питер. Лицо искажено злобой, руки, перепачканные кровью, оставляют разводы.

— Кейт, любимая, — елейно пропел парень. — Иди ко мне, не бойся.

Он оскалился. Из зеркала высунулась рука и потянулась ко мне.

Я открыла глаза, учащенно дыша, с гулко бьющимся сердцем. На людях я строила из себя героя. Сейчас же дала волю тихим слезам беспомощности перед собственным разумом.