— Это ненормально! — кричит она со смесью испуга и злости на лице.

— Что ты опять завелась?

Я за пару секунд перехожу из возбужденного состояния к состоянию медленного закипания от гнева.

Ева вскакивает с кровати, хватает с пола халат, на ходу надевая его, и бежит прочь из комнаты. Я поднимаю свои вещи, одеваюсь и иду следом.

— В чем причина такой бурной реакции?

Честное слово, хотел задать вопрос как можно более нейтральным тоном, но получилось раздраженно.

Она стоит на кухне возле окна со стаканом воды в руке, разглядывая улицу.

— Люци, ты совсем не понимаешь? — резко повернувшись, Ева показывает своё обеспокоенное лицо. — Если до этого все было вполне невинно, то сегодня... — пальцы сжимаются на тонком стекле, она осуждающе качает головой. — Твои пристрастия не нормальны. Это какая-то нездоровая патология.

— Да у тебя всё нездоровая патология! Любое моё действие тебе вечно слишком! — зло набрасываюсь я с обвинениями.

Она и правда все время на мои попытки проявить немного грубости взвивается минимум простым недовольством, максимум претензиями и осуждением. Проблема в том, что я люблю её, а она любит меня, и в самом начале отношений всё было мило, романтично, я был очень трепетен и нежен, всё так, как хотела она. Я слишком долго её добивался, чтобы так просто упустить, спугнуть своим поведением. Стоило попридержать свой нрав.

— В начале тебя все устраивало. Ты был другим, — Ева грустно опускает уголки губ. — А теперь изменился.

— Я не изменился, — дёргаю плечами от досады. — Я стал собой.

— Не верю, — отпив из стакана, она разочарованно вздыхает. — Ты пытался меня душить, — лицо её становится таким, будто она вот-вот расплачется.

Странно, мне ее не жаль. Я зол и не испытываю ни малейшего желания извиниться.

— Знаешь, дорогая, ты ханжа, — резко бросаю ей в ответ, направляясь к кофемашине.

— Я не ханжа! — с нотками стали кричит Ева. — Это ты извращенец!

— Да что ты говоришь?! — язвительно огрызаюсь, нажимая пару кнопок. Аппарат жужжит, перемалывая зерна, я облокачиваюсь о стол поясницей.

Знай, что она такая мозгоёбка, на пушечный выстрел не подошёл бы к ней. Теперь же нас слишком закрутило в отношениях, я очень привязался к ней.

Последнее время, на удивление, всё шло более-менее ровно. Я даже собрался сделать ей предложение. Она была милой и приветливой. Казалось, у нас всё наладилось, ушли ссоры по мелочам и вечные эмоциональные качели. Мы словно достигли равновесия, но как оказалось нет. Она опять устроила мне ледяной душ после обилия нежности и ласки.

— Ты пытался душить меня! — Ева театрально хватается за горло.

— Оставь свои инсинуации в мою сторону для воскресного похода в церковь. Падре с готовностью выслушает тебя и лишний раз напомнит, что ты связалась с человеком, которого зовут Люцифер.

Кофемашина с мерзким гудением наливает ароматный напиток, сопровождая слова, и заканчивает ровно со мной.

— Я просто взял тебя за шею, слегка сжав пальцы, а ты разоралась как ненормальная.

— Ненормальная?! — Ева практически швыряет стакан в раковину. — Ненормальный здесь только ты! Я бы на твоём месте пошла к врачу!

— Ой, ну конечно! — язвительно начинаю защищаться я. — Среди нас двоих ненормальный и больной я. А ты вся такая молодец, в церковь ходишь и с головой дружишь.

— Тебе бы тоже не помешало исповедаться! Глядишь, стал бы адекватнее!

Я злобно смеюсь с её слов:

— Не забудь рассказать достопочтенному падре в воскресенье, что ты мало того, что живёшь с мужчиной по имени Люцифер не в браке, так ещё и не предохраняешься, потому что тебе ощущения не те!

Она гневно притопывает, стремительно направляется в сторону выхода, пока я всё так же непоколебимо стою на месте. Уже возле самой двери Ева оборачивается, насупливает брови и начинает нервно заламывать пальцы.

— Возможно, нам не стоит продолжать отношения, — трагично произносит она, меняя злое лицо на печальное. — Я соберу свои вещи, уеду, и ты больше никогда меня не увидишь.

Сердце ухает вниз, по телу бежит лёгкий морозец от осознания, что я могу её потерять, и на этот раз навсегда.

— Эй, — смягчившись, я отделяюсь от стола, и иду к ней. — Что ты такое говоришь? — я беру её руки в свои, сжимая как можно ласковее. — Я ведь люблю тебя. Думаешь, ты совсем ничего не значишь для меня?

— Не знаю, Люци... — Ева поджимает губы, пряча взгляд. — Разве любящий человек будет себя так вести?

Мне стоит больших усилий не сорваться вновь. Она каждый раз убеждает меня в моей перверсии, утверждая, что желает только добра.

Одно неосторожное слово сейчас и она взорвется, сбежит. Опять. Она так уже делала. Бросалась прочь, прячась у своих знакомых, словно я какой-то псих, игнорируя меня, прямо как в самом начале нашего знакомства, а мне приходилось умолять её вернуться, ведь не смотря на всё, мне хорошо с ней.