Оторвавшись от дверного проема, я попыталась расслабить лицо максимально плавно, будто бы слова Феди меня вовсе не тронули.

— Ну, забирай, раз она твоя. А-то я с утра ума не приложу, кто ее сюда положил и зачем.

Сохраняя лицо, я должна до последнего делать вид, что понятия не имею ни о каком бале и о чем вообще речь, но только сейчас до меня дошло, что же я ляпнула! Я если он и правда унесет маску?!

Пройдя мимо практиканта, я принялась собирать со стола медицинские карты, складывая их в коробку. Для расслабления мне просто необходимо было срочно чем-то занять руки и голову.

Мне показалось, что Федя действительно удивился моему поведению, все пытаясь поймать мой взгляд, но я усиленно смотрела вниз.

— У Доронина была? — спросил он, вертя маску в руках.

Я слегка нахмурилась, но голову не подняла.

— Не припомню, чтобы мы переходили на «ты». Нашел свою маску? Тогда можешь идти.

Хмыкнув себе под нос, Федя действительно направился в сторону двери и даже вышел в коридор. Шумно выдохнув, я плюхнулась на стул, ощущая, с какой силой колотится мое сердце, отдавая басами в уши. Я не верю… не верю, что Федя — это мистер Икс! Это просто невозможно… Я же не могла влюбиться в ребенка! Это абсурд! И как мне теперь узнать правду, если маска навсегда пропадет?!

И вот тут-то я и вспомнила, что эта чертова маска вообще должна сейчас находиться у Ани! Так почему же она ее не забрала?!

Выхватив из кармана своей медицинской формы телефон, я уже принялась выискивать в последних вызовах номер подруги, как Федя вновь вошел в кабинет и от испуга я выронила телефон, застыв на месте.

— Извини…те. — Проговорил он, — Я забыл у вас свои перчатки.

Я глянула на край стола и действительно заметила, что там лежали медицинские перчатки. Кивнув на них, я принялась наблюдать за каждым движением юноши, приближающегося к столу.

Взяв перчатки, он положил их в карман свободной рукой, так как во второй все еще была маска, он вдруг глянул мне под ноги и присел на корточки, заставив меня скрипнуть стулом, вжимаясь в его спинку.

— Вам нужно быть аккуратнее, прекрасная Мальвина, — томно проговорил он и, подняв с пола мобильный, вдруг нежно коснулся губами моей щиколотки, вновь заставив меня застыть.

Неужели…?

Положив телефон на стол, Федя выпрямился и надел маску на лицо, глядя на меня сверху вниз. Эти губы…эти скулы…эти глаза… А что, если…?

Нагнувшись совсем близко к моему лицу, Федор положил одну руку за стол, а другой взял мой подбородок, направляя к себе.

— Я же говорил, что ты будешь моей… — прошептал он и впился в мои губы горячим поцелуем. Те самые слова, что он сказал мне тогда, в вестибюле в день дала…

Все тело тут же задрожало, а сердце принялось выдавать новое барабанное соло в моей груди. Я не закрыла глаз, погружаясь в выражение лица этой белой, манящей маски… Он говорил как мистер Икс, вел себя как мистер Икс… Его голос… Мне стало казаться, что…

Рука Федора медленно соскользнула со стола и зашла мне за спину, прильнув к талии и начав придвигать меня к краю стула, ближе к себе. Наш поцелуй углубился и я стала отвечать на него.

За окнами уже вечерело, многие из коллег давно разошлись по домам и в это время здесь оставались либо трудоголики, либо одиночки. Что ж, я подходила сразу под обе категории. Но сейчас я снова начала ощущать себя желанной женщиной… Мальвиной…

Разорвав поцелуй, Федор протянул руку за шкаф, где находился один из выключателей, после чего в помещение стало темно, но не окончательно, поскольку за окном солнце только садилось.

Рванув меня за талию, он сделал плавный поцелуй, будто мы танцуем, после чего сел на мое место и усадил меня к себе на колени, возобновив поцелуй. Все это время маска оставалась на нем.

В тишине раздалось тихое щелканье расстегивающихся пуговиц-кнопок на моем медицинском халате и вот уже горячая рука практиканта коснулась верхней части моей груди, над кружевом нижнего белья. Я снова ощущала себя как в ту ночь, на балу. Все казалось мне таким сказочным, таким нереальным, что голова снова начала теряться…

Отогнув чашечку бюстгальтера, Федя, прижимая меня к себе, нагнулся и прильнул губами к соску, от чего с губ моих тут же сорвался тихий стон. Это была другая сторона Мальвины, которая становилась такой беспомощной и податливой в руках мужчины.

Слегка покусывая мой сосок, Федя сопровождал каждое движением языком и губами сжатием пальцев на моем теле, от чего я тихо вскрикивала в такт этим движениям, ощущая, будто снова пьянею, как в ту ночь, только без грамма спиртного.

Он ничего не говорил, все сильнее вжимая наши тела друг в друга. Наверное боялся, что я попытаюсь вырваться, как тогда, когда он признался мне в любви. Я уверена, что даже если попытаюсь, в этот раз он меня не отпустит.