Хорошо, что мама еще в школе и вернется только после восьми. Мне и так предстоит объяснять ей, что я делала с Соболевым в закрытом кабинете. А если она увидит его у нашего подъезда, то меня совершенно точно ждет нравоучительная лекция.

Мы прошли детский сад сестры, теперь начинается небольшой парк, за которым мой дом. Обычно здесь тихо и мирно, но сейчас, как назло, на одной из впереди стоящих лавочек разместилась шумная и явно не очень трезвая компания.

— И ты все время ходишь одна мимо вот таких типов? — возмущенно спрашивает Соболев.

— Обычно их здесь не бывает, — отрезаю.

Чем ближе мы к ним подходим, тем сильнее слышен пьяный гогот. Девушек среди них нет, только парни на вид взрослее нас. Человек десять, наверное. Может, студенты колледжа, который расположен тут неподалеку. Признаться честно, идти одной мимо такой компании мне было бы страшновато.

— Что значит «обычно их здесь не бывает»? — в тоне новенького слышатся нотки злости. — Ты правда не понимаешь, что ходить по ночам одной — это опасно?

— А что ты мне предлагаешь!? — не выдержав, останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. — Сидеть до восьми часов в школе и ждать, когда освободится мама, чтобы пойти домой вместе с ней?

До неадекватной компании нам осталось метров тридцать. Они слегка притихли, видимо, заметив нас.

— Знаешь, сейчас я хочу сломать твоему парню вторую руку за то, что он так к тебе относится.

— Никита прекрасно ко мне относится! И он всегда провожает меня до дома, просто сейчас не может. Между прочим, из-за тебя.

Я возобновляю движение, ускорив шаг. Соболев догоняет меня и обнимает за плечи. Я тут же пытаюсь скинуть с себя его руку, но он усиливает хватку.

— Не дергайся.

Я почему-то слушаюсь и действительно не дергаюсь. Мы равняемся с компанией. Она затихает и провожает нас пытливым взглядом. У парней в руках бутылки, также пустые банки разбросаны вокруг лавки. Мне становится не по себе, и в эту секунду я даже рада, что Соболев со мной.

Когда мы доходим до выхода из парка, я говорю:

— Можно уже убрать руку.

— Не хочу.

Сама сбрасываю ее с себя. Соболев издает легкий смешок.

— Вопрос о том, что ты, оказывается, ходишь одна в темноте по сомнительным местам остается нерешенным.

— Я не хожу одна в темноте по сомнительным местам, — на этот раз отвечаю спокойно, без злости. — У меня только раз в неделю этот книжный клуб. Сейчас просто темнеет рано, поэтому получается, что я возвращаюсь домой одна в темноте. Но скоро наступит весна, и день прибавится. А больше никаких дополнительных занятий, кроме книжного клуба, у меня нет. Репетиторы приходят ко мне.

До моего дома остается всего ничего, поэтому я ускоряю шаг. Соболев больше не говорит. Наконец-то он замолчал. Спасибо, конечно, что проводил мимо сомнительной компании, но это не делает нас друзьями.

— Мы пришли, — останавливаюсь у своего подъезда. Соболев тут же окидывает глазами его и весь дом. — До квартиры провожать не нужно.

Пристально рассмотрев нашу серую шестнадцатиэтажку, новенький возвращает внимание ко мне.

— Даже спасибо мне не скажешь? — лукаво улыбается.

— Спасибо.

— И это все? — выгибает бровь.

— А что еще я должна тебе сказать? — начинаю заводиться.

— А как насчет поцелуя в знак благодарности?

— Чего???? А не пошел-ка бы ты на фиг!

Фыркнув, разворачиваюсь и направляюсь к подъезду, но Соболев останавливает меня, схватив за руку. Все происходит настолько быстро, что я не успеваю осознать. Поворачивает меня к себе, делает шаг, становясь вплотную, одну руку опускает на талию, второй фиксирует затылок. И вот его губы встречаются с моими.

От шока я замираю, не имея сил пошевелиться. Новенький, пользуясь моей заминкой, усиливает поцелуй. Когда через несколько секунд до меня доходит, что сейчас происходит, я делаю попытку вырваться, но он только крепче меня хватает и еще сильнее углубляет поцелуй.

Его губы мягкие и теплые, дыхание с привкусом мяты. Я перестаю вырываться, послушно замерев в крепких мужских объятиях, и вдруг чувствую, как мое сердце начинает биться часто-часто. Соболев продолжает целовать меня, а я, шумно выдохнув через нос, непроизвольно опускаю веки. Расслабляюсь и позволяю губам новенького ласкать мои, ощущая, как от этого поцелуя под ногами плывет земля…

Соболев прерывается на глоток воздуха, и это тут же отрезвляет меня. Его хватка на моем теле ослабевает, и я спешу отпрянуть назад.