Шрифт:
Бью его в плечо.
— Да, ты такой, я не отказываюсь от своих слов.
— Ну вот, ты все обо мне знаешь.
— Откуда ты такой взялся в нашей школе, а?
Он слегка смеется и откидывается затылком на кресло.
— Я учился в соседней школе, — пожимает плечами.
— А почему решил перевестись к нам?
— У вас лучше учат.
Пихаю его в бок.
— Не верю. Кто меняет школу за несколько месяцев до выпускного?
Соболев шумно выдыхает.
— Белоснежка, я не таю в себе никаких секретов.
— Почему ты называешь меня Белоснежкой? — не унимаюсь.
Дима несколько мгновений разглядывает меня из-под опущенных век.
— Как первый раз увидел тебя, так сразу подумал, что ты похожа на Белоснежку, — он говорит это такой чарующей интонацией, что у меня сердце начинает биться чаще.
Быстро облизываю пересохшие от волнения губы.
— Ты зашел в кабинет алгебры, обвел глазами весь класс, на несколько секунд задержался на мне, а потом прямиком направился к моей парте. Почему именно я?
Дима продолжает задумчиво на меня смотреть. Мне же от его взора становится слишком волнительно. В коридоре звучат чужие голоса, смех, хлопанье дверей.
«Только бы не разбудили Ульяну», думаю.
Дима молчит. Это уже слишком долго. Затем опускает ладонь мне на щеку и аккуратно поглаживает.
— Не видел никого красивее тебя.
Это не совсем ответ на мой вопрос, но тем не менее признание перехватывает у меня дыхание. Дима притягивает меня к себе за затылок и мягко целует в губы.
— Я мечтал о тебе, — шепчет и снова аккуратно целует.
Все вопросы мигом вышибает из бошки. Я крепче обвиваю Диму за шею и усиливаю поцелуй.
Глава 28.
Мы засыпаем вместе в его комнате. Нет, ничего такого между нами не происходит. Мы спим в одежде и поверх покрывала. Просто Дима всю ночь меня обнимает. Спать в его объятиях тепло и уютно.
Я просыпаюсь с первыми лучами солнца. Несколько минут лежу, смотря на Димино спящее лицо. Оно даже во сне остается сильным и мужественным, черты ни на чуточку не смягчаются. Осторожно снимаю с себя его руку и пытаюсь встать с кровати, как Дима просыпается.
— Ты куда? — спрашивает, едва разомкнув глаза.
— К себе. Не хочу, чтобы Ульяна знала, что меня не было ночью.
Дима с пониманием кивает и опускает голову обратно на подушку. Я мягко целую его в теплые губы и бесшумной кошку выхожу из комнаты. В коридоре тихо и пусто, на втором этаже так же. Я осторожно опускаю ручку двери своей спальни и проскальзываю внутрь. Ульяна спит беспробудным сном в форме звезды: раскинув руки и ноги в стороны.
На носочках прохожу к стулу, снимаю одежду и залезаю в кровать. Еще есть несколько часов до будильника. На следующий день после празднования Полежаева предлагает нам только завтрак и просит убираться восвояси. Да я и не хочу здесь задерживаться. Завтра уже в школу, еще надо собраться.
На завтраке мы с Димой снова делаем вид, что между нами ничего нет. Полежаева по традиции вьется вокруг него и даже собственноручно варит ему кофе в турке. Я стараюсь не заводиться из-за этого и постоянно напоминаю себе, что Дима — мой.
С ума сойти можно! Еще вчера утром ровно в это же время я переживала из-за расставания с Никитой. А теперь называю своим и ревную другого парня. И не просто другого, а Соболева. Того самого наглого и дерзкого новенького, который так меня бесил.
Домой я возвращаюсь в прекрасном расположении духа. Вся семья в сборе. Папа смотрит телевизор, Настюша рисует, мама колдует на кухне. Бросив вещи в комнате, иду к родительнице.
— Ну как повеселились? — спрашивает, нарезая крабовые палочки для салата.
— Все было хорошо.
— Никто не подрался и не поругался? — и поднимает на меня цепкий взгляд.
Мама считает, что если ученики конфликтуют за пределами школы, то школа все равно должна в это вмешиваться, так как корни прорастают из нее.
— Нет, что ты!
— Ну хорошо. А кто ездил?
— Да почти весь класс и некоторые ребята из параллельного.
— Никита был?
Мама задает вопрос будничным тоном, никак не выдавая излишнего интереса, но я знаю, что он есть. Родительницу беспокоит уровень серьезности наших с Никитой отношений. Иными словами, занимаемся мы сексом или нет. Она никогда не говорила со мной о половой жизни, не давала никаких предупреждений и наставлений, но при этом думает, что может контролировать мою сексуальную жизнь вот такими вопросами.
«Никита был?». Как будто если я скажу, что был, это автоматически будет означать, что мы спали вместе.
Честное слово, могла бы уже прямо спросить, девственница я до сих пор или уже нет. Мне тут скрывать нечего. С Никитой кроме поцелуев у меня ничего не было. Хотя один раз мы чуть не занялись сексом у него дома. Уже когда мы почти разделись, я вдруг испугалась и сказала, что не хочу. Свиридов потом обижался на меня, наверное, неделю, а я мучилась: правильно ли поступила, отказав?
Теперь, зная о чувствах Лили, понимаю, что правильно.